По серебряным прядям в его длинных темных волосах Даника узнала в нем предводителя каравана. Она понятия не имела, сколько ему лет, или что вообще означает «старый» на этой планете, поскольку он все еще выглядел впечатляюще мускулистым и имел пресс, за который двадцатилетний убьет.
Она опустилась на землю и погрузилась по щиколотку в песок, затем подошла к тому месту, где дотвек кормил единственного оставшегося джебеля, и потерла его пушистую спину. Животное заревело и пошевелило широкими лапами, поглощая пригоршню корма. Томмел посмотрел на нее сверху вниз и слегка кивнул, а затем снова принялся за работу.
Жара, поднимавшаяся от песка, была приятной, хотя Даника знала, что та будет только усиливаться в течении дня. Она сделала глубокий вдох и поняла, что ее легкие привыкли к разреженному воздуху, и больше не чувствовала головокружения.
Даника посмотрела на широкую спину Томмела, когда тот уткнулся носом в существо. Дотвеки могли выглядеть жесткими, но у них определенно имелась мягкая сторона. Даника не могла остановить теплое чувство, которое разливалось по ее телу, когда она думала о К'алвеке.
Как бы она ни старалась выбросить из головы все мысли о нем, они продолжали возвращаться. Она больше не чувствовала его мыслей и подозревала, что расстояние и горный хребет, по которому он шел, имели к этому какое-то отношение. Даже при том, что казалось приятным иметь только свои собственные эмоции, это также ощущалось нервирующе тихо.
«Привыкай к этому», — напомнила она себе. Как только ее экипаж вернется и включит системы связи, они сразу же оставят песчаную планету в зеркале заднего вида.
«Удачи тебе снова найти кого-то столь же горячего, как К'алвек», — сказала себе Даника. Она вздрогнула при мысли о парнях, у которых имелись проблемы с гигиеной, что часто околачивались на аванпостах, куда наведывались за припасами. Она закрыла глаза и представила себе К'алвека: его мускулистую грудь, длинные волосы, ребристый член. Она снова вздрогнула, на этот раз от удовольствия. Да, она определенно будет скучать по нему.
Не успев открыть глаза и вернуться в реальность, она схватилась за грудь, когда острая боль пронзила ее.
Томмел обернулся и потянулся к лезвию.
— Что случилось?
Она прижала обе руки к груди, не понимая, что происходит. Боль прошла так же быстро, как и появилась.
— Понятия не имею.
Томмел окинул взглядом дюны вокруг них, но Даника знала, что поблизости никого нет. Они остались одни в пустыне. Значит, либо у нее сердечный приступ, либо она чувствует то же, что и К'алвек. Если это вообще возможно.
— Я думаю, что К'алвек ранен, — сказала она Томмелу.
Он посмотрел на горный хребет, его широко раскрытые глаза сузились, когда он сосредоточился.
— Твоя связь с ним сильнее моей, но я чувствую битву.
Она с трудом поднялась на ноги.
— Мы должны им помочь.
Томмел не двинулся с места, и Даника ощутила его внутренний конфликт. Он обещал охранять ее, а брать ее в бой противоречило этому обещанию.
— Это мое решение, — сказала она. — Если К'алвек рассердится, можешь сказать ему, что я тебя заставила. Он уже злится на меня.
Томмел посмотрел на нее, на мгновение прикоснувшись к переводчику за ухом.
— Я думал, ты хочешь улететь.
Даника закрыла глаза.
— Я больше не знаю, чего хочу, но знаю, что должна ему помочь.
Томмел повернул к ней голову.
— Ты странная женщина.
— Ты не первый, кто это говорит. — Даника брела по песку, пока не оказалась рядом с его джебелем. Она почувствовала еще один укол боли, а затем ее собственная паника усилилась. — Я думаю, что К'алвек умирает.
Он посадил ее на джебеля и устроился позади нее, не сказав больше ни слова. Сильно ударив ногой, он пришпорил джебеля, и тот побежал, поглощая пустыню.
Даника радовалась, что Томмел одной рукой крепко обнимает ее за талию, иначе наверняка рухнула бы на землю. Джебель скакал не очень гладко, но она была благодарна, что толчки отвлекали ее от ужасной мысли о том, что К'алвек, возможно, мертв. И что еще хуже, причиной тому стала она.
Глава 38
К'алвек очнулся и понял, что сидел, прислонившись к скале, и валун больше не давил ему на грудь. Он судорожно сглотнул, но острый привкус крови во рту остался лишь воспоминанием.
Куш наклонился, на его лице застыло выражение беспокойства. Увидев, что К'алвек открыл глаза, он испытал облегчение.
— Ты жив.
К'алвек оглянулся, туда, где четыре женщины стояли вместе, наблюдая за происходящим, и вокруг них собрались израненные и окровавленные дотвеки.