Подкова с глухим стуком плюхнулась в пыль. Бран опустил наземь конское копыто, выпрямился сам и сказал задумчиво:
— Дааа, братец… Странные у тебя представления о счастье. Ты, главное, при девках не пались: всех невест от себя распугаешь.
Терпение Луча лопнуло, как перетянутая струна, и он кинулся на Брана с кулаками.
Остаток дня Свит провалялся в постели, маясь желудком. Ёлка хлопотала вокруг, прикладывала к его животу какие-то листья, заставляла есть невкусный жидкий овсяный кисель и вовсе гадкий льняной вар, бормотала заговоры, а в промежутках ворчала, ворчала, ворчала…
— Вот что за человек такой? Просила честью Брана от кабака отвадить — а он пошёл и сам наракшасился! И с кем? С Коштом этим беспутным, чтоб его чиряками обметало! Да то, что этот хмырь себе наливает, даже зубаткам нельзя! Тебя ж с квасу колдобит, а ты — беленькую… Тьфу! И попёрся же… В Коштырях этих, чтоб они погорели, такие рожи разбойные собираются! Ну как убили б тебя там? Пятый десяток мужику подходит, а он… Чем старее, тем всё дурее…
Свит не вникал в смысл её слов. Он просто лежал с закрытыми глазами, слушал её голос и чуял за воркотнёй жены ласку и искреннюю заботу. Пожалуй, это помогало ему куда лучше листьев и заговоров.
Вдруг в плавный поток звуков вмешалась тревожная, резкая нотка.
— Свит! Да ты вообще слышишь?
Свит открыл глаза.
— А что?
— Да то, что поговорил бы хоть с Лучом.
— Это зачем?
— Обижает он Браника: то поколотит, то словом задеть норовит… А тому легко ли? Один он у нас в семье бездарь уродился.
— Не бездарь, а нормальный человек, — поправил её Свит.
— Суть-то одна: Лучу б не кичиться тем, что ему от роду больше дано.
— Мать… Этому твоему Бранику уже почти шестнадцать, он здоровый, как конь. Мешки пудовые швыряет, как я даже в молодости не мог. Да и язык у него… Вынь-ка раму.
Со двора пахнуло вечерней прохладой, ветерок принёс от конюшни бряцанье струн и дружный весёлый смех. Ёлка выглянула в окно — и увидела Брана. С помощью пары дружков он уже перекидал всё сено на поветь. Теперь парни в окружении нескольких принаряженных девок сидели в пустой телеге, Бран бренчал на своих «капустных» гуслях и распевал на задорный мотив:
— Колдун я очень сильный и ужасный,
И это доказать могу легко:
Умею на затылке я топорщить волос красный
И взглядом в крынке квасить молоко.
Я в топи славный дом себе поставил:
С кривой стеной, без окон, без дверей,
И репы пол мешка за девку славную представил,
Которая нежна, как цвет-репей.
Пусть страшная на рожу, как козлица,
Но это, право, горе — не беда,
Ведь даже злой ракшас на это диво не польстится
И со двора не сманит никогда.
И вот, сижу у речки — зловонючки,
Любуюся поганками в лесу…
Вдруг жёнушка сгребла меня своей корявой ручкой:
Что, милый, ковыряешься в носу?..
Ёлка не удержалась, фыркнула в кулачок. Свит улыбнулся ей:
— Вот видишь… Ты всё ещё думаешь, что этого кренделя надо от кого-то там защищать?
Примечания:
* Свит сказал: "Хорошая лошадь" и "Иди, иди сюда, малыш".
** Иса - руна Лёд, означает замораживание, сковывание;
Хагалаз - Разрушение;
Наутиз - Нужда.
Ясновидица
Хозяйку Козьего подворья среди ночи разбудил едва слышный стук. Она насторожилась: так и есть, тихонько цокнуло, словно маленький камешек ударился о ставень. Через миг ещё раз, и ещё…
Малинка осторожно выскользнула из-под руки спящего мужа, прокралась к закрытому окну и через дырочку от сучка посмотрела наружу. В потёмках среди калиновых кустов стоял Свит.
— Эй, Малинка, — позвал он, словно почувствовав, что по другую сторону ставня кто-то есть. — Выходи.
Малинка чуть сдвинула ставень и шёпотом прикрикнула в щель:
— С ума спятил? Ночь на дворе, иди домой!
— Ракш с ней, с ночью. Пора.
— Ну не сей миг же!
— Да вот как раз именно сей, иначе ничего не получится.
— Не шуми, Корвина разбудишь!
— Его разбудить — это сильно постараться. Да ты сама не бушуй, тебе ведь тоже польза будет. Вот, видишь? Я грибов принёс.
Малинка открыла окно пошире и выглянула на двор. У Свита под ногами, и впрямь, стоял полный короб с грибами.
— Эх… Ладно уж, уломал, — вздохнула она. — Грибы-то точно утра ждать не смогут.
— Ну вот видишь, — ухмыльнулся Свит, — всё ты понимаешь, когда надо. Ясновидица, ракш возьми.
Малинка с притворной строгостью погрозила ему пальцем: