— Я отношусь к своим людям иначе, — сказал он прежде, чем шагнуть в открывшийся ход. — Ты уже много поколений опекаешь лесных людей. И чего достиг? Да, люди из твоего удела выносливы, трудолюбивы и очень здоровы телом. Но как же они унылы и однообразны в сотворении вероятностей! А ещё — неповоротливы разумом и скудны воображением. Рядом с ними неодолимо скучно. Нет, я не хочу себе такого.
Ист ушёл, лесной коридор схлопнулся, породив резкий порыв ветра. Дол снисходительно улыбнулся ему вслед и подумал: «Ист не знает, с чем имеет дело… Что ж, ему ещё предстоит убедиться в моей правоте. Ну, а то, что здесь было сказано о тормалах Раздолья, скорее радует, чем печалит. Было непросто вырастить целое племя людей столь схожих между собой и на тонком, и на плотном уровне, устойчиво передающих свои качества потомкам. Вот теперь, когда основа создана, можно заняться совершенствованием».
Две седмицы перед Дожинками пролетели для обитателей Белозорья быстро и беспокойно. Круг был щедр: новое поле уродило на славу, да и старое репище не подвело; жеребята-двухлетки распродались, как горячие пирожки; козы доились богато, козлята хорошо набрали тело. Повети были забиты сеном, бочки — мясом, лари — зерном. Неожиданно принесла прибыток и способность Малинки замечать скрытое: заезжий торговец отсыпал ей немало звонких монет за то, что верно указала, где искать украденный товар.
На Козьем подворье был собственный повод для радости: недавно Малинка сказала мужу, что неплохо бы слазить на чердак, проверить, цела ли люлька. Корвин не стал допытываться, что да как, боясь вспугнуть добрую долю, а люльку решил сделать новенькую, из ясеня**.
На Селёдкином подворье тоже бурлила жизнь. Ёлка ходила довольная, пела песни и пекла на оба дома пироги. Отчего так — Корвин не знал, но был рад за неё, ведь если ведьма довольна и счастлива, это всей округе на пользу.
Впрочем, нетрудно было догадаться о причинах хорошего настроения соседки: Свит, тяжко прохворавший почти всю сушь, к Дожинкам вдруг поправился. Он оживел, снова стал каждый день чистить зубы, брить начисто рожу и обливаться водой. А ещё с новыми силами занялся хозяйством. Где-то он вызнал, что лошадей хорошо держать не на привязи, в стойлах, а для каждой устроить в конюшне отдельный загончик, и конечно, затеял сделать так у себя.
Хоть Свит и суетился без удержу, раздавая указания, основная работа творилась руками Луча и Брана. Те ворчали слегка, но отцу не прекословили. А Свит и сам, вопреки обыкновению, вёл себя сдержано, на парней почти не орал. Корвин сперва удивлялся на этакое чудо, но Дарёнка ему живо объяснила, что к чему.
Оказалось, недавно Ёлка сунулась к Свиту под руку в недобрый миг, и он замахнулся было по старой памяти вкатить ей оплеуху. Да только по-старому не вышло, рядом оказались сыновья. Луч тут же кинулся заслонять собой мамку, а Бран придержал Свита, крепко обхватив за локти и сказал ему спокойно, но твёрдо: «Батя, охолони». И пришлось ведь послушаться, не хватило у Свита силёнок вырваться из крепких Брановых рук.
Услыхав от дочки эту историю, Корвин посмеялся от души и сказал:
— Ну вот, нашлась и на Селёдкин норов управа! А всё же хорошие парни у Свита выросли. Ты, Дарёнка, давай, решай шустрее, который из них тебе по сердцу. А то ведь Дожинки близко. Ну как оба тебя выторговывать захотят?
Дарёнушка вспыхнула, как маков цвет, и бросилась вон из горницы.
— Зачем девку засмущал? — с улыбкой покачала головой Малинка. — Не до парней ей теперь.
— А чего тогда она парням головы морочит? — живо отозвался Корвин. — То с Лучом на вечёрку гулять идёт, то с Браном на гумно целоваться… А ломать голову, что им сказать, когда высватывать девку придут — мне.
— Не придут.
— Ты почём знаешь?
— А вот знаю. Сам суди: Дарёнка-то поздно ли с вечёрок ворочается?
— К первым петухам*** всегда дома, — с гордостью ответил Корвин.
— Вот то-то и оно. Мы с тобой когда миловались, еле к третьим поспевали. Не люб ей Луч. А Бран… Парень он весёлый да добрый, только мал ещё. Девичий баловень и лоботряс. Все рукава у него обережками от разных девок увиты. Думал бы о женитьбе — носил бы лишь одну, Дарёнушкой сплетённую.
Корвин задумался, нахмурив лоб, однако так и не нашёл, чем возразить. Вместо этого он обнял жену за плечи и сказал:
— Вот откуда ты у меня такая взялась? Всё подмечаешь!
Но Малинка не спешила откликнуться на ласку.
— Ко мне нынче Свит заходил, — сказала она серьёзно.
— Шо, опять грибы? — Корвин в притворном ужасе широко распахнул глаза. — Куда столько? И так ведь уже полная бочка насолена!