Вместо ответа Свит шумно втянул воздух и кашлянул какой-то чёрной жижей. Луч поскорее пихнул его в рёбра, добавив к движению рук немного жизненной силы. В отличие от матери, лекарем он был неважным, сила не задержалась в теле, утекла впустую, как вода в решето. Надо было поскорее тащить больного домой. И только теперь Луч сообразил, что не сможет этого сделать. На молодой, горячей лошади увезти беспамятное тело не удастся, а торговец едва ли захочет свернуть с тропы. Но оставалась ещё надежда на помощь ближнего хутора.
Луч уже готов был без промедления вскочить на Золотинку и мчаться в Прихолмье, когда на тропе раздался посвист и топот подкованных конских копыт. Через миг к борту торгового возка причалила знакомая тележка. Тащил её Кабачок, а на козлах сидел Бран.
Очень осторожно, прямо в рогоже, на которой он лежал, Свита в восемь рук перетащили из возка на телегу. Торговец, уже смекнувший, к чему дело идёт, торопливо пожелал всем Маэлевой помощи и подхлестнул своего коня.
Едва за ним улеглась пыль, Бран тоже полез было на козлы, но Свит вдруг открыл глаза и позвал:
— Луч?
— Я тут.
Свит непослушной рукой пошарил за пазухой, вынул из потайного кармашка маленький медальон, протянул сыну. Луч открыл его. Внутри, на пластинке из обожжённой глины были выдавлены в ряд четыре руны: Урусаз, Гебо, Вуньо, Ингуз*****.
— Носи, — прошептал Свит. — На Званке женись, не пожалеешь. Но приказывать не стану, смотри сам.
Потом, помолчав чуть, снова позвал:
— Бран?
— Да, батя.
— Вот, тебе, — Свит стащил с пальца и протянул ему стальное колечко в виде змеи.
— Ой, а это что? — удивлённо спросил Бран.
Свит улыбнулся едва заметно:
— Езжай к поморийцам и узнай. Всё, погуляли. Пора по домам. А, и ещё вот что. Когда помру — тело сжечь в тот же день, не дожидаясь ночи. Я Ёлке раз сто говорил, но она разве послушает… Вот теперь — точно всё, пора.
Обратно шли ходко, но осторожно, выбирая путь без рытвин и камней. Луч ехал впереди, указывая дорогу, Бран старательно направлял Кабачка по его следам. Свит притих, и казалось, дремал под потряхивание телеги и мерный перестук копыт. Но когда зашли на двор и хотели поднять его, оказалось, что он не дышит. Ёлка вскрикнула, залилась слезами.
— Да, дела, — грустно промолвил Корвин, стягивая с головы шапку.
А Бран сказал:
— Надо б насчёт костра.
Но Ёлка отчаянно закричала:
— Нет, не сей миг! Даже в гарнизоне, и то родне три дня на прощанье дают! Дайте хоть наглядеться перед разлукой…
И, вскарабкавшись на телегу, она принялась обнимать мёртвого мужа, целовать его, гладить по высеребренным сединой волосам…
Бран нахмурился, пожал плечами и пошёл выпрягать коня.
Одна лишь Малинка заметила, как у мертвеца чуть вздрогнули ресницы. Позеленев от страха, она осенила себя охранным знаком, дёрнула Корвина за рукав и шепнула:
— Собираем мотули. Живо. Чтоб к закату быть за рекой.
Тот удивился несказанно.
— Ты чего? Зачем это? Куда?
Малинка вздохнула устало и прошептала ему в самое ухо:
— А мою родню в Занорье навестить: столько кругов у них не были.
Тут уж Корвин не выдержал и спросил прямо:
— Ко времени ли по гостям шляться? Пойдёт хлябь — назад до травостава не воротимся. Тебе когда рожать?
— Ох, милый… Да ты и впрямь ничего не видишь? Не отцом тебе к концу хляби быть, а дедом. И скажу тут на чистоту: лучше, коль дитя родится в уделе хранителя Занора. В его землях жизнь дарится много щедрее, чем смерть.
— Хм… Э… Слушай, а может погодим хоть три дня? Селёдку-то проводить надо.
— Нет, не надо, — ответила Малинка твёрдо, без жалости глядя на то, как соседка убивается над бездыханным телом. — Свит со всеми нами три седмицы прощался, нынче его душа уж на пути в Благие земли. А увидеть у себя на пороге то, что Ёлка сей миг обнимает — нет, не хочу. Упаси Маэль.
Примечания:
*1 фунт=0,41 кг; 25 фунтов=10,25 кг
**Ясень — дерево хранителя Дола.
***Первый раз петухи поют около часа ночи, второй — около двух, третий — около 4 утра.
****Ржаное вино — это водка.
*****Урусаз — энергия для перемен в жизни; Гебо — любовь в парных отношениях; Вуньо — удача и счастье; Ингуз — плодородие и изобилие, а заодно замыкающий символ, не позволяющий энергии рассеиваться.
Примечание автора:
На этом существование хутора Белозорье подошло к концу, большинство жителей покинуло его навсегда. О дальнейшей судьбе некоторых персонажей можно узнать из повести " Последний обоз".
Конец