Весьма довольные собой, оба вышли из конюшни и почти сразу наткнулись на ватагу парней, нетерпеливо мнущихся у ворот. Кто-то из них воскликнул:
— Гляди-ка, баба Болотница с козой! Эй, ребята! Нам как раз Болотницы не достаёт!
— А как вы без Болотницы щедровать собрались? — нарочито хриплым голосом спросил Бран.
— У нас за Болотницу Луч, да его ракшаски свели, — раздосадованно ответил один из парней. — Погнался за ними портки отнимать — и сгинул. Что ж его теперь, до утра дожидаться? Нам еще и в Прихолмье, и в Коштыри… Айда с нами!
Вернувшись из козьего хлева, Корвин с Малинкой бегом кинулись к окну. На дворе уже стояли щедровальщики, полная ватага! Тут была и баба Болотница с растрепанными космами, и коза, и кошка, и лось… Корвин отодвинул створу, торопливо поставил на подоконник свечу, а Малинка поднесла короб с пряниками. Увидев свет в окне, ряженые запели:
— Щедро, добро!
Сеем, посеваем,
Землю покрываем
Овсом, рожью,
Милостию Божью!
Что ты, тетка, наварила?
Что ты, тетка, напекла?
Неси скорей до окна!
Привечай гостей, хозяйка,
Угощенье подавай,
И с небес зерно польется,
Будет щедрым урожай!
Где коза поднимет хвост,
Сей пшеницу семь полос!
Где коза приляжет,
Репу сеять кажет!
В мешок щедровальщикам из окна посыпались пряники и пирожки, а в ответ полетели полновесные горсти зерна вместе с новой песней:
— Быть в здоровье, силе
Козе да кобыле!
Дядьке — жбан винца на стол,
Тетке — дитятко в подол,
Парню — девку-красоту,
Девке — кичку да фату!
Сеем, посеваем,
Землю покрываем
Овсом, рожью,
Милостию Божью!
И ватажники, смеясь, пошли со двора. А следом, размахивая изгвазданными портками, бежал встрёпанный Луч в женской рубахе и кричал им:
— Стой, ребята! А я? Меня погодите!
Ещё миг, другой, и на дворе остался один лишь Свит. С грустью он посмотрел на собственный дом: окна были темны, и никто не поставил на подоконник свечу.
Свит стащил с головы козью морду, сел на лавочку у ворот. От недавнего веселья остались у него в руках лишь горсть зерна да сломанный пряник. Свит бездумно сунул в рот кусок. Почти сразу желудок откликнулся ноющей болью, но ещё сильнее заныла совесть. Многое бы он отдал теперь за то, чтобы рядом назойливо хлопотала Ёлка… Может, она не ушла, а просто забилась в какой-нибудь угол и грустит в темноте одна? Без особой надежды Свит встал под окном и запел слабым, надтреснутым голосом:
— Сеем, посеваем,
Землю покрываем…
— Овсом, рожью,
Милостию Божью, — тоненько, жалобно пропел Ёлкин голосок у его за спиной. Не сговариваясь, они кинулись друг к другу, сомкнули обьятия и замерли, боясь вспугнуть редкий миг тихого счастья. А в их доме сама собой затеплилась забытая свеча.
— Ну и зря, — сказал Дол, отодвигаясь от Зеркала Вод. — Они ведь даже не заметили твоего подарка.
Ист с улыбкой пожал плечами:
— Мне не жаль. Люди глупые, но они бывают порой так забавны и милы. И им отпущено так мало времени на счастье…
Мара фыркнула, меняя картинку в Зеркале, а Дол заметил чуть свысока:
— Для Ёлки можно было подобрать более удачную пару. Разведение людей…
— Слушай, Ист, — бесцеремонно перебила его Майви, — так ты подаришь мне Бранчика? Он уже достаточно подрос. Ну Иииисти, ну ты же обещаааал…
Новотравье
Ночь пахла свежестью и пробудившейся от сна землёй. Светлая Мара качалась на ветвях старой берёзы и пела. Ветерок уносил её голос вдаль, и деревья в лесу, повинуясь песне жизни, разворачивали первую в этом круге нежную, клейкую листву.
Натешившись всласть, лесная хранительница соскользнула на землю и тут же оказалась в объятиях своего мужа.
— Ну как? — спросил Ист, ласково заглядывая ей в глаза.
— Сойдёт.
— Вот и славно. Значит, я не зря велел людям расчистить под поле именно это место. Они засеют его чем-нибудь…
Мара тут же капризно скривила губки:
— Надеюсь, красивым?
— Непременно. Чуть-чуть колосьев и много синих, как твои глаза, васильков.
***
Незаметно пролетела полная забот и хлопот первая луна травостава. В эту пору даже у самых прижимистых хозяек подбираются старые припасы. Наступает время, когда тормала кормит лес.
В доме Свита и Ёлки собрались полудновать. Горшок был торжественно извлечён из печи и поставлен на стол. Свит заглянул под крышку и скривился: опять крапивные щи. И есть их придётся, ведь по тормальским порядкам хозяин хутора должен первым начинать каждую трапезу и любую работу.