С удивительной для его размеров прытью Кошт промчался через горницу, проскочил за стойку и вломился на жилую половину. Свит не стал его преследовать. Вместо этого он швырнул за занавеску три медяка, потом подошёл к столу с забытыми шкаликами и один из них опрокинул в рот.
Самобулька оказалась не только душиста, но и крепка. Некоторое время Свит стоял в задумчивости, прикрыв глаза и прислушиваясь к ощущениям. Потом пробормотал себе под нос: «Ну, хоть что-то в этом доме стоящее», положил на столешницу ещё один медяк и побрёл к выходу.
— Шоб ты сдох, зараза, — прошипел ему вслед из-за занавески Кошт.
Как и было велено, Бран ожидал отца на тропе, сразу за Глухим холмом. Свит пришёл пешим. Хромого коня он вёл в поводу, а Беркут послушно следовал за хозяином сам. Завидев их, Бран сперва обрадовался, а после насторожился: не только конь ковылял с трудом, Свит тоже еле плёлся и горбился на ходу больше обычного. Бран побежал к нему.
Свит поспешно сунул сыну в руки повод и сказал устало:
— На, владей. И послушай, что скажу. Спасать зверюшек — это, конечно, прекрасно. Беда лишь в том, что люди вокруг трусливы и жадны. Стоит позволить кому-то оторвать от тебя лишний кусок — остальные налетят и обгложут до костей! Никому не позво…
Свит внезапно замолчал, закрыл глаза, привалился к плечу Беркута и звучно рыгнул. Брана обдало густым духом грушевой самобульки. «Ящеров хвост, — подумал парень. — Только этого нам не доставало». А вслух спросил:
— Бать, ты как сам?
— Заткнись и слушай! — рявкнул на него Свит. — Никому не позволяй вертеть тобой! Смелее надо стоять на своём, увереннее. Многие твари выглядят грозно лишь потому, что никто не готов всерьёз им возражать.
— Бывают ведь и в самом деле опасные, — буркнул Бран.
— Бывают. И это к лучшему. Когда вокруг одни трусы, как поймёшь, чего стоишь сам? И вот ещё что. Если взялся причинять добро, изволь довести дело до конца. Купил скотину? Всё, она твоя. Сам корми, пои, обихаживай. И ездить теперь тоже будешь на этом своём «кабачке».
— Так он же хромает!
— Вылечишь. Я гвоздь, который ему в живое загнали, вынул, а дальше разберёшься сам.
— Я хотел в Дожинки в скачках вокруг бочонков на Золотинке поехать… — вздохнул огорчённо Бран.
— На Золотинке любой дурак сможет. А ты попробуй сам себе коня подготовить.
— Кабачка, что ли? Он же ростом махонький.
— Зато вёрткий. Для бочонков самое то.
Вдруг Свит нахмурился, запустил руку себе за пазуху и вытащил из-под рубашки кусочек бересты. На нём едва заметно проступали очертания руны Иса. Свит вернул берестушку обратно под рубаху и сказал:
— Всё, поглуляли. Пора домой. Придержи-ка мне стремя.
Бран помог ему подняться в седло, и Беркут неторопливой мягкой рысью повёз своего хозяина в сторону Белозорья.
За время, проведённое в пути, Бран успел свыкнуться с мыслью, что теперь от него зависит целая лошадь, и даже начал находить в этом приятные стороны. Кабачок был смирный и ласковый, Бран решил, что он непременно понравится Дарёнке. На таком она не откажется даже покататься. А ещё, в лесу низкорослый конёк, умеющий таскать тележку, может стать отличным помощником в работе. «Всё будет, как надо, Кабачок, — приговаривал Бран, потихоньку продвигаясь к дому, — мы с тобой ещё побегаем».
Луч встретил их в дверях конюшни, окинул обоих кислым взглядом и сказал:
— Стоило ради вот этого возиться?
— Ага, — радостно отозвался Бран.
Луч только плечами пожал:
— Дело твоё. Да, кстати: вон там я сено привёз, а тебе таскать его на поветь.
— Может, быстренько вместе сделаем?
— Не-а. Я на вечёрку, в Кривражки.
— О, я тоже хочу!
— Нафига ты мне там сдался? Я назад пойду с Дарёнкой. Смотри, увяжешься следом — тумаков навешаю!
Бран нахально улыбнулся в ответ:
— Захочу — так и приду.
И повёл коня под навес. Луч вздохнул беспокойно и кинулся следом.
— Бран! Ну вот что, мало девок по округе? Надо — я тебе даже приворожку сварганю…
— Не нуждаюсь, я себе уж нашёл.
— Дарёнку? — с трудом сдерживая гнев, воскликнул Луч. — Да ты погляди на себя: разве тебе такая девка под стать?
Бран хитро ухмыльнулся.
— А какую ж мне, по-твоему, надо?
— Такую ж, как ты, бездарную!
Бран пожал плечами, вытянул из-под застрехи клещи и начал снимать коню подкову. Луч покраснел, как варёный рак и продолжил взволнованно:
— Не обижайся, брат. Посуди сам: на что тебе ясновидицына дочка? Тебе просто хозяйку надо. Чтоб на откуп за неё много не просили. Чтоб не умничала, а варила щи. Чтоб с виду попроще была, не приманка для ракшасов и беспутных бродяг. Чтоб кособокий домик на болотах за счастье почитала, а не о дивном грезила…