Мужчины с красными от возбуждения лицами, стоя по разные стороны стола, едва сдерживались, чтобы опять не вцепиться друг в друга. Тот, что старше, с дрожью в голосе произнёс: - Пусть это будет последняя наша встреча. Хочу только сказать тебе напоследок…
-Ну-ну, и что ты хочешь мне ещё сказать, старый хрыч? Говори, да не тяни! — грубо перебил его другой, переходя на крик.
- Ты, Виктор, потерял человеческий облик из-за беспробудного пьянства, от тебя ушли жена и дети, ты провалил бизнес Марка, подставил его друзей. По твоей вине некоторых из них уже нет в живых, а всё потому, что живёшь не своей жизнью. И знаю об этом только я – твой отец,- и продолжил,- твою душу ищут и, в конце концов, найдут, если не прекратишь так безобразно вести себя. А я намерен рассказать Лине всё, как есть. Может, это зачтётся мне на том свете! – ответил резко старик.
- Пошёл вон, я как-нибудь сам разберусь, что мне делать, а, насчёт, семьи, зря волнуешься, они мне никто, пусть идут к чёрту! – закричал Виктор.
- Да будь ты проклят! Лучше бы я тебе не помогал! – в сердцах произнёс старик, обращаясь к сыну. – Такой грех взял я на душу, да, видимо, понапрасну…
«Вот это поворот!» - подумал призрак. - Значит ли это, что моя смерть была не случайной?». Призрак Марка, наконец, узнал в старике своего соседа, Андрея Михайловича. Их дома были рядом. Он никогда не видел его прежде в таком состоянии. Тот был всегда сдержанным, интеллигентным человеком, правда, с некоторыми странностями. Тем не менее, это не мешало поддерживать с ним хорошие отношения. Иногда в беседах с ним проскальзывали моменты медико-философских понятий, которые подчёркивали его эрудицию, но не сочетались с его инженерным прошлым. Но сейчас душу Марка удивили слова Андрея Михайловича о том, что Виктор - его сын, хотя все знали, что у него была дочь Ирина.
Ругань переросла бы, наверное, снова в драку, но Андрей Михайлович вышел из зала, сильно хлопнув дверью. Одевшись в прихожей, он покинул дом и от самого его порога побрёл неуверенной походкой подвыпившего человека по мощёной дорожке, припорошённой снегом. Выйдя за ворота, он продолжил путь, бормоча себе что-то под нос. Призрак последовал за ним…
На улице было морозно и скользко. Кое-где встречались одинокие прохожие навеселе. По дороге Андрей Михайлович путал улицы, несколько раз проходя по одной и той же, то ли теряя ориентиры, то ли запутывая следы.
- Так он же идёт не к своему дому! – удивлялся призрак.
Наконец, старик подошёл к небольшому одноэтажному строению, отворил калитку и вошёл в слабо освещённый двор. На стене дома висела табличка со знакомым адресом, который был указан в той самой записке в книге, лежавшей на письменном столе кабинета Марка: улица Угловая 15. По дороге сюда Андрей Михайлович почти протрезвел. Поднявшись осторожно по двум невысоким, но скользким ступенькам крыльца, старик встал перед входной дверью, глубоко вздохнул и полез в карман за ключом. Достав его, просунул в замочную скважину и провернул в отверстии несколько раз, после чего дверь слегка приоткрылась. Потянув за ручку на себя, он широко распахнул её и вошёл в узкую прихожую, вдоль одной из стен которой было прибито несколько крепких крючков. Он снял и повесил верхнюю одежду на один из них. Не разуваясь, Андрей Михайлович, прошёл в единственную небольшую комнату и зажёг свет. Из мебели здесь были лишь диван, шкаф, стол с четырьмя стульями, и тумбочка со старым телевизором, на полу лежал выцветший с годами ковёр. По диагонали от входной двери в дальнем левом углу комнаты, на полке, стояла небольшая старинная икона и рядом с ней подсвечник со свечой. Над диваном висели старинные часы с маятником. Аскетизм чувствовался во всём. Если бы не телевизор, обстановка напоминала бы быт конца 19 начала 20 веков.
«Странно всё это,- подумал призрак,- что это, его дача?" Неожиданно он почувствовал, что кроме старика в доме находится ещё кто-то, и не ошибся. Через мгновение послышался знакомый голос: - Марк, это я, Сергей! Прости, я следил за тобой, но благодаря этому мне удалось кое-что узнать. Думаю, тебе это будет интересно. Выслушай внимательно и не перебивай, времени до утра остаётся не так много. И мне, в отличие от тебя, скоро возвращаться назад.
Душа Марка очень боялась, что голос его друга может быть услышан, но опасения были напрасны. Их общение, как и присутствие, были недоступны восприятию живого человека.