Помнишь, я тебе рассказывал про старшего сержанта Антипова по кличке «Тайсон», который над нами, молодыми солдатами, тогда измывался. Так вот. Ребята говорят, доигрался. Посадили гада. Говорят, что Тайсон «обламывая» молодого солдата перестарался и нечаянно убил его. Он же бывший боксёр, и не упустит случая почесать свои кулаки, чтобы кого-нибудь из молодых не повоспитывать. На этот раз ему не сошло с рук. Ударил со всей дури парня в грудь, сердце у парнишки и остановилось. Жалко, погиб, ни за что, ни про что. А эта сволочь получила по заслугам. Отольются ему наши слезы…"
Через пару недель после интенсивной подготовки Ромка и его товарищи были отправлены в Дагестан, где накалилась обстановка до предела из-за прорыва в республику головорезов Басаева.
Сапёры с Мирошкиным и овчаркой Гоби двигались впереди, а за ними по обочинам дороги взвод старшего лейтенанта Тимохина, когда Эдик Пашутин, оглянувшись, заметил, как кто-то юркнул в заросли в метрах двухстах у них за спиной. Он тут же доложил об увиденном командиру.
— Продолжаем движение! Самурский, Пашутин, Танцор и Кныш разберитесь, кто там маячит у нас на хвосте, — распорядился прапорщик Стефаныч. Солдаты с автоматами на изготовку исчезли в придорожных посадках. Старались двигаться быстро и бесшумно, внимательно осматриваясь по сторонам.
Неожиданно, идущий впереди, Кныш резко присел и поднял руку. Все замерли. Но было уже поздно. Их заметили. Раздались выстрелы. Кныш и Самурский открыли ответный огонь. Вдруг за поворотом дороги ударил мощный взрыв. Крепко заложило уши, как бывает, когда ныряешь на большую глубину.
— Вперёд! — крикнул Кныш, вскакивая на ноги и продираясь напрямик через кусты. Они выскочили на дорогу, над которой все ещё стоял столб дыма и пыли. Добежали до поворота. Перед их глазами предстала дымящаяся зияющая воронка, около которой покрытые песком и кровью валялись в изодранном в клочья тряпьё изуродованные останки убитого. Танцор, Эдик и Ромка, оглядываясь по сторонам, присели на корточки, стараясь не смотреть на то, что недавно было человеком. Кныш обошёл место взрыва, у края дороги замер, внимательно всматриваясь в следы. В селе, до которого было около полутора километров, во всю ревели «бээмпешки».
— Парни! Здесь кровь! Он был не один! — крикнул Володька Кныш, показывая пальцем на примятую траву у обочины. На травинках и серых обломанных кустах темнела большими смазанными каплями свежая кровь. Кровавая дорожка за кюветом пересекала тропинку, вытоптанную овцами, и исчезала в густом колючем кустарнике.
— Фугас ставили, сволочи! — прокомментировал Пашутин. — Специально ждали, когда мы с сапёрами пройдём, чтобы колонну идущую следом рвануть!
— Да, видно, мы их спугнули! Вот они впопыхах, что-то не так сделали на свою жопу!
— Туда им и дорога, уродам!
— Пиротехникам, хреновым!
— Плохо у своих арабов-инструкторов учились! Двоешники, бля!
— Закрыть хлебальники! — оборвал подчиненых Кныш. — Я пойду впереди! Ты, Ромка, за мной, но держи дистанцию! Метров семь, десять! А вы, мужики, прикрываете Самурая! И не высовываться! Не болтать! Глядеть в оба!
«Вэвэшники» по кровавым следам продрались через кустарник, миновали пологий овражек, откосы которого были покрыты многочисленными овечьими и козьими тропками-ниточками, вышли к небольшой рощице с порыжевшей редкой листвой, которую огибал журчащий обмелевший ручей. На другом берегу, на взгорке среди высокой засохшей лебеды виднелись ободранные стены давно брошенной мазанки, без крыши, без дверей. В сторонке пара серых покосившихся столбов, видно все, что осталось от прежних ворот.
Солдаты залегли. Кныш поманил Самурая. Ромка, стараясь не шуметь, подполз к контрактнику.
— Ром, бери Танцора, переправьтесь через ручей и займите позицию с той стороны. Но ничего не предпринимайте. А мы с Пашутиным отсюда прощупаем эту «хижину дяди Тома».
Ромка и Чернышов отползли метров пятьдесят вниз по течению, где без труда перекочевали на противоположный берег. Устроившись в кустах напротив дряхлой развалюхи, стали ждать.
— Чего ждём? — прошептал на ухо товарищу Свят Чернышов.
— Тише ты. Дай дух перевести.
— Может, там и нет никого. Уж, давно падла, смотался, пока мы ползали.
— Не капай на мозги.
Вдруг ударил выстрел из пистолета, за ним другой. В ответ затакали автоматы Кныша и Пашутина. Солдаты занервничали.
Вновь наступила томительная тишина. Только над головой лёгкий ветерок шелестел сухой листвой.
Снова пару раз стрельнули из мазанки.
— Лежи здесь. Я попробую подобраться ближе, — сказал, не выдержав, Танцор, его блестящие от возбуждения глаза стали похожи на две большие чёрные пуговицы на старом дедушкином пальто.
— Тебе, что Кныш велел? Сидеть и не рыпаться! — цыкнул на напарника разозлившийся Ромка.
— Ладно, уговорил. Только я все равно «эфку» зашвырну «ваху». Для профилактики. Чтобы не скучал, падла!
Чернышов достал из кармана потрёпанной разгрузки «лимонку».
— А добросишь, лёжа-то? Не вздумай вскочить! Плюху-то в один миг схлопочешь!
— Не бзди, Самура. Башку пригни. Сейчас мы ему устроим стриптиз.
Танцор просунул палец в кольцо, но выдернуть «чеку» не успел: из развалин выскочил взъерошенный «чех» в темно-синей спортивной куртке с закатанными рукавами, вооружённый пистолетом, и побежал с бугра вниз прямо на них. Приподнявшись, с перепугу ему навстречу, и стиснув зубы, Ромка отчаянно задёргал затвор, выплюнув вправо пару патронов. Судорожно нажал на спуск. Растерявшийся «чех», увидев перед собой бойцов, метнулся, было в сторону, но длинная очередь из автомата отшвырнула его назад. Взмокшие от волнения, солдаты, выжидая, продолжали лежать в укрытии, держа на мушке лачугу и упавшего «духа». В нескольких метрах от них на спине лежал сражённый боевик, из которого со стоном медленно уходила жизнь. Был хорошо виден его небритый квадратный подбородок и дрожащий выпирающий под ним кадык. Дёрнувшись, «чех» затих. Душа отлетела.