— Что, Привал? Cъел?
— Чего, это она? Совсем взбрендила? Я же по-доброму к ней! По-хорошему! Не на халяву же! — обиженный Привалов обернулся к товарищам, ища у них сочувствия.
— Эх, Ваня, Ваня! Хорошо, что не огрела тебя по башке!
— Разогнался, парниша. Молочка, видите ли, захотел!
— А в жопу кинжал не хошь, национальное блюдо? — засмеялся Савельев, делая страшное лицо.
В конец улицы показалась фигурка девушки в кожаной куртке с большим синим пакетом в руке.
— Вон, гляди, краля идёт! У неё ещё попроси!
— В один миг джигиты на куски разорвут и уши отрежут!
Двухэтажное кирпичное здание заброшенной школы глядело с бугра на село пустыми глазницами окон. Стекла и часть шиферной крыши отсутствовали. Кругом царили печаль и запустение, все поросло высоким бурьяном и лебедой. Похоже, давно здесь не слышалось ни детского гомона, ни дребезжащих звуков школьного звонка. Перед школой торчало несколько высоких, сбросивших листву, акаций, обнаживших свои изрезанные глубокими морщинами стволы и корявые ветки. Несмотря на солнечный день, было довольно свежо. Иногда порывами задувал северный ветер, обжигая лица. Кусты, сухая трава и тропка искрились лёгким инеем. К школе подошли сбоку, напрямую, через заросли бурьяна, минуя дорогу и овраг. В окнах, то здесь, то там играли весёлыми зайчиками на солнце осколки стёкол. Сквозь трещины на крыльце кое-где пробивался пучками седой пырей.
Димка с овчаркой Гоби поднялись по щербатым ступеням, собака, нетерпеливо рвалась с поводка. Обшарпанная облезлая дверь в школу была приоткрыта. Солдат остановился, поправляя бронежилет и автомат. Овчарка юркнула за дверь, натянув поводок.
— Стой! Шалава! Куда, тебя несе…!
Договорить он не успел. Рвануло так, что с петель слетела развороченная дверь, вылетела щепками оконная рама, во все стороны брызнули жалкие остатки стёкол и куски штукатурки. Огромный плевок удушливой пыли вынесло шквалом огня наружу. Димку отшвырнуло в сторону, и он, схватившись руками за лицо, съёжился в комок. Вся группа повалилась на мёрзлую землю, ощетинившись дулами «калашей».
Вдруг, из окна второго этажа хлопнул выстрел. И приподнявшийся было капитан Дудаков, нелепо взмахнув руками, ткнулся лицом в землю. «Собровцы» засуетились словно муравьи. Поливая из автоматов беспрерывно окна второго этажа, расползлись в стороны. Кто под стены здания, кто за деревья перед школой. Степан с Савельевым под прикрытием огня были уже на крыльце, где Димка с залитым кровью лицом, ничего не видя и не соображая, пытался безуспешно подняться и снова валился на бок как слепой щенок на неокрепших лапах.
Оказавшись внутри, где царили пыль, гарь и вонь, Степан сразу же швырнул гранату на площадку второго этажа. Тугая ударная волна вдарила по перепонкам, обильно осыпав их песком и ошмётками штукатурки. Через мгновение, оглохшие, они были уже на верху, пытаясь что-нибудь разглядеть в пыльном удушливом облаке, окутавшем все вокруг. Вдоль стены, разбросав в стороны руки словно крылья, лежал лицом вниз боевик. Его камуфлированную форму густо припудрило извёсткой. Под ним медленно проступала тёмная лужа крови, автомат с пербинтованными изолентой магазинами валялся в ногах. Степан сходу полоснул короткой очередью по врагу. Пули впились в пыльную вздрагивающую спину, безжалостно вспарывая бушлат, гулкие выстрелы ахнули эхом. Дым стал рассеиваться. Осмотрелись. Коридор был буквально завален мусором и изрядно загажен, то здесь, то там красовались засохшие кучки. Деревянные полы были большей частью отодраны, кругом валялись искорёженные плечи труб, обрывки пожелтевшей бумаги и куски от школьных парт, ощетинившиеся ржавыми изогнутыми гвоздями. Под ногами шуршал и похрустывал керамзит.
Из дверного проёма ближнего класса вдруг выглянул бородатый «чех», но Степан судорожной очередью загнал его обратно в класс, неприятно ощутив, как мурашки со спины перекочевали под вязаную шапку.
— Шилова бы, сюда! Он бы показал «вахам» козью морду! — сплёвывая грязную слюну, нервно бросил Степан через плечо Савельеву.
— Ещё бы! — отозвался напарник.
— Он — мастак выкуривать этих тварей!
Из проёма высунулся ствол; и короткая очередь оглушительно саданула в пустынном коридоре, буравя бесцеремонно стены, сшибая куски штукатурки, ковыряя красный кирпич. Одна из пуль, срикошетив от стены, тренькнула в пол прям у Исаева перед носом.
— Ах, ты, с-сучара! Савел! Ты видел? Ну, погоди, джигит! Сейчас ты у меня станцуешь лезгинку! — пробурчал возбуждённо «собровец». Желваки ходуном заходили на заросших рыжей щетиной скулах.
— Стёп, может, жахнуть вогом! — проорал багровый от возбуждения напарник.
— Не стоит! Промажешь! Куда он на хер денется? Мы его щас, старым дедовским способом выкурим! Прищучим кунака! Ховайся, браток!
Степан быстро извлёк из карманов разгрузки на божий свет пару гранат. Савельев отполз в сторону.
Неожиданно, в этот момент из класса, пересекая коридор, к окну метнулся тёмный силуэт и перемахнул через подоконник. Послышались: чьё-то падение, крики, злобный лай Карая, перекрываемые двумя громкими очередями. Из проёма вновь было высунулось дуло автомата, но Савельев из-за выступа полоснул очередью вдоль коридора, заставив противника затаиться.
— З-зараза! — выругался Степан, обалдевший от грохота выстрелов.
Рванув чеку, бросил гранату и распластался за убитым боевиком. «Эргэдэшка» упала мягко на керамзит перед проёмом. Взрыв потряс здание. Осколки и керамзит разлетелись веером, кромсая, уродуя стены и дождём посыпавшись на головы бойцов. Степан, не раздумывая, бросился вперёд и, упав ничком у проёма, швырнул вторую гранату внутрь класса. Опять рвануло. Ударной волной из класса вынесло огромное облако удушливой вонючей пыли. Сверху посыпалась какая-то дрянь. Вскочив на ноги, оглохший «собровец», влетел в помещение, строча из ПКМа в глубь класса, окутанного густой завесой.