— Ну, не скажи, — возразил Харин. — Приходилось мне встречаться с наёмниками и допрашивать некоторых из этих шакалов. Среди них попадаются довольно крепкие орешки, уж поверь мне на слово, есть даже служившие в спецназе. Отморозки, правда, распоследние, бля! За «бабки» не то, что нас, они и мать родную пришьют! Ничего святого для них нет!
Майор, опрокинув стакан, поёжился. Подперев кулаками седые виски, уставился в стол.
— Ну, и дрянь! Палёная, бля! Уроды!
Затянувшись сигаретой, продолжил прерванный рассказ.
— Допрашивали как-то одного пленного гадёныша из отряда Хамзатханова. Конечно, пи…дюлей надавали, чтобы посговорчивей был. Бывший десантник, красивый здоровый парень, снайпером воевал в «первую». А вернулся домой, его обратно потянуло. Решил «зелёненьких» срубить на мерседес, балдежной жизни ему, видите ли, захотелось. Мозгов-то нет, одна деревяшка! На кирпичах, наверное, много тренировался! Подался мудак к боевикам. У них расценки другие. Под Сержень-Юртом у боевиков в «Якуб-лагере» успешно подготовочку соответствующую прошёл. А потом, гнида, ребят наших стрелял, словно самолётики в тире. Это для него, что два пальца обоссать!
— Иуды! — вырвалось у Валерки.
— Нет, мой дорогой, это поддонки! А иуды, кто из-за бабских юбок стреляет и стариками с детьми прикрывается, — уточнил Петрович, пощёлкивая по сигарете, стряхивая пепел.
— Помнится, как-то во время движения колонны через Хасавюрт пропал молоденький прапорщик. Заглох движок у последнего «зилка». И сгинул парень вместе с автоматом, больше мы его так и не видели…
— Немудрёно, Валер, — хмыкнул Петрович. — Там полгорода — чеченцев. Пятая колонна, твою мать. И оружия, там говорят, не меряно!
— Удивляюсь, как они нам тогда ещё в спину не долбанули.
— Погоди, браток, ещё долбанут! Если уже среди белого дня на улицах стали заваливать федералов запросто так, чего ждать дальше.
— Мне кажется, зачищать надо более тщательнее и чаще! Не церемониться, арестовывать пособников, гадов всех подозрительных. Высылать подальше, к еб…ни фени, чтоб духу их здесь не было, чтоб воду не мутили! Иначе ничего не добьёмся, так и будут нас месить.
— Валерка, дорогой, не смеши меня, козла старого! Уже высылали! Дедушка Сталин постарался! На нашу бедную головушку! Они теперь русский язык лучше нашего знают, где их только сейчас в России нет, как тараканы расползлись по стране, — язвительно усмехнулся Петрович. — Их полмиллиона к нам переселилось из-за дудаевского режима. Так, вот скажи, какого рожна мы должны за них воевать? Иди, Ахмед, воюй, освобождай свою землю от Басаевых и прочей сволочи. Не идёт! Некогда! Бизнесом, видете ли, занимается! Пусть Иван отдувается, сопли кровавые пускает за него!!
— Так что, Петрович, я за «жёсткие зачистки». Окружай «десантурой» и спецназом населённые пункты и тряси «чехов» до тех пор, пока не посинеют. Иначе, хер ты тут, что сделаешь!
Бар закрывался. Валерка и Харин одни из последних покинули уютный столик в углу у окна. На улице было тепло, сверху сыпал редкий пушистый снег. За разговором не заметили, как прошли пару кварталов и остановились у небольшого магазинчика.
— Открывай! — майор настойчиво забарабанил в стеклянную дверь.
— Закрыто! — проорал выгпянувший торгаш, показывая на часы на руке. — Закрываем!
К магазинчику подлетел милицейский «уазик» с «мигалкой», из него выскочили трое милиционеров. Один с автоматом. Ввалились шумной гурьбой в помещение.
— Наряд вызывали? — гаркнул усатый старшина в шапке сдвинутой на затылок.
— Да, вот хулиганят, стекло разбили, — объяснял хозяин магазина, молодой откормленный парень в кожаном пальто, лет двадцати восьми.
— Мы уже закрыли, а они вломились, буянят! — завопила из-за прилавка одна из продавщиц, сильно накрашенная блондинка с торчащими на голове во все стороны волосёнками. — Чёртовы пьянчуги! Покоя от них нет!
— Кто буянит, красуля, ненаглядная моя? Какое стекло? Само треснуло, оно на ладан дышало. Я только за ручку тронул. Девочки, милые, бутылку «старки», пачку сигарет и мы покинем ваш райский уголок, — покачиваясь, откликнулся добродушно майор, сосредоточенно копаясь в раскрытом бумажнике. — Вот вам за стекло, а это…
— Всем шампанского! Угощаю всех! Братки, я ведь тоже «мент поганый»! Полгода назад служил в милицейском батальоне! — заорал, увидев вошедший наряд, обрадованный Валерка, размахивая, зажатыми в кулаке смятыми купюрами.
— Ладно, хватит бузить! Поехали, мужики! — предложил сержант. — Проветримся!