Утро. Густой туман. Вершин гор почти не видно. Рота змейкой медленно ползла по вьющейся дороге. В воздухе искрилась серебристыми иголочками и играла радугой легкая изморозь. Рота десантников двигалась вдоль реки в полной выкладке. Под сапогами смачно чавкала грязь. Бойцы, молча, брели под тяжестью снаряжения. Несли оружие, боекомплекты, походные печки, гранаты. Никто не шутил. Справа несла свои холодные темные воды река. Камни и кустарник у воды были обильно покрыты сказочным пушистым инеем.
— Красотища какая! — любуясь пейзажем, сказал в восхищении у майор.
— Влажность высокая, вот инеем все и прихватило! — отозвался Розанов.
От реки отряд свернул влево и начал подъем в покрытые лесом горы. Майор Анохин постоянно оглядывался назад, наблюдая, как движется растянувшаяся рота.
Подозвал лейтенанта Травина и отдал приказ, чтобы подтянул отставших.
Отряд поднимался по тропе вверх. Снег уже осел и покрылся ледяной коркой. То здесь, то там видны большие проталины. Оголилась земля с пожухлой травой. Тропа уже кем-то протопана.
Сделали привал. Солдаты освободились от груза. Кто закурил, кто исчез в кустах по нужде кто, утомленный, в изнеможении присел на снаряжение.
— Кто мог подумать, что буду ползать по горам, — проворчал Вася Панкратов, косая сажень в плечах, который нес на себе печку.
— Сдохнуть можно!
— И как это туристы по горам мотаются?
— Да еще с рюкзаками!
— Как? Романтика!
— В гробу я видел такую романтику! Чтоб я на гражданке в горы полез да меня туда калачом после Чечни не заманишь. На аркане не затащишь. Чтобы я на карачках из последних сил полз к вершине? Да с меня сегодня уже сто потов сошло! Не меньше!
— Могли бы на «крокодилах» забросить на верх, — отозвался понурый, всегда всем недовольный Игорь Прибылов.
— Это точно! Тащимся вторые сутки, высунув языки, как загнанные лошади, — согласился с ним Сиянов.
— Ничего, вот поднимемся, тогда и будем кайфовать как в санатории в Швейцарии. — вставил Фомин.
— Будешь там кайфовать, Петручо! Если, в котелок пулю не схлопочешь.
— Здесь то тепло, а там, в горах, не знаю!
— Все от ветра зависит! С какой стороны подует! Задует с севера — будем трястись как цуцики! Зуб на зуб не попадет!
— Когда же нормальный привал-то будет? Силушки больше моей нет! Железяку, эту проклятую тащить. Весь взмок уже. Хоть выжимай, — жалуется рядовой Фомин, толкая коленом АГС. — Тащить, так мы с Папашкой, а как стрелять, то другие.
— Нанял бы местных аборигенов, они бы тебе мигом дотащили, им не привыкать.
— Скорее бы яйца ему отрезали! — сострил Макс Шестопал.
— Максим, иди-ка со своим черным юмором, знаешь куда?
— Куда, мой юный женераль?
— В жопу!
— Ая-яй! Такой с виду хороший мальшик, небось из интеллигентной семьи! — съязвил Макс.
— Хватит пугать, лучше что-нибудь прикольное расскажи!
— Ладно, слухай, братва!
— Приходит мужик на работу вот с таким фонарем под глазом. Сослуживцы спрашивают его. Где, мол, его так угораздило?
— Жена угостила!
— А за что? Если не секрет!
— Я ее, на ты назвал!
— Да ты что паришь! За это, морду не бьют!
— Как дело то было, признавайся?
— Лежим мы в постели. Она и говорит: — Что-то мы сексом давно не занимались, дорогой! А я ей отвечаю: «Не мы, а ты!»
Рота поднялась на перевал. Внезапно длинные автоматные очереди разорвали горную тишину. Разведвзвод с саперами, идущий впереди, неожиданно, напоролся на засаду боевиков. Противник открыл плотный огонь. Сверху завыли и стали оглушительно рваться одна за одной мины.
Анохин принял решение, воспользовавшись туманом, отойти к высоте справа и закрепиться там до выяснения боевой обстановки.
— Сергей, бери разведчиков, прикроешь нас! — подзывая, Саранцева, отдал он приказ.
Десантники начали отходить к высоте.
Старший лейтенант с разведвзводом, заняв позиции, открыл огонь по врагу. Тем временем рота ушла в сторону высоты.
— Горошко, отходите! Мы с Бурковым прикроем! — крикнул он сержанту, лежащему рядом. — Потом прикроете наш отход!
Разведчики с Горошко отползли. Саранцев, отстреляв пару магазинов, оглянулся назад. Слабо различимая в тумане рота уже начала подниматься на высоту, поросшую редким лесом, а Горошко и его люди уже залегли на новой позиции, огрызнулись очередями, давая возможность Саранцеву и Буркову оторваться от «чехов»..
— Бурков! Отходим! Бурков!
Но Бурков, не отзывался.
— Черт! Бля! — вырвалось у Саранцева. Он подполз к неподвижно лежащему сержанту, уткнувшимуся лицом в снег. Под головой Буркова все в крови. Перевернул его. Тот был мертв. Старший лейтенант стянул с себя бронежилет, потом снял бронежилет с Буркова. Кряхтя, взвалил убитого на себя. Разведчики с Горошко открыли плотный огонь, прикрывая старшего лейтенанта. Среди разведчиков уже есть раненые. Сжался в комок с лицом искаженным от боли рядовой Рахимов.