Тяжело дыша как загнанная лошадь, Саранцев тащил убитого сержанта. Наст не выдерживал, ноги проваливались по колено в рыхлый снег. Вокруг него свистели пули, зарываясь в снег, поднимая фонтанчики на подтаявшем снегу. Одна из них, точно долбанула в них, попав в тело Буркова, старший лейтенант ощутил ее сильный толчок в спину.
Из тумана показались темные фигурки: боевики устремились в атаку. Открыли бешеную стрельбу. Слышны длинные очереди, громкие хлопки из подствольников и одиночные выстрелы из снайперских винтовок. Бойцы, найдя укрытие за выступами скал и стволами деревьев, ответили метким огнем. Радист Вадик Ткаченко, не переставая, связавшись с базой, просил подмоги.
Противник пытался их охватить с флангов. Атаки следовали одна за одной с нескольких сторон. Яростный огонь «духов» вновь прошелся по укрывшимся бойцам. Пулеметные трассы хаотично ковыряли снег, с гулом рвались «воги». Вокруг все тряслось и громыхало.
— Товарищ майор!!! Товарищ майор!! Вас вызывают! — закричал взволновано радист Ткаченко и тихо добавил, как бы виновато, — Чехи! На нашу волну вышли, гады!
Анохин подполз к рации, где рядом с радистом в небольшой ложбинке санитар Коренев зло рвал зубами пакеты с бинтами, перевязывал раненых.
— Эй! Командир! С тобой говорит Хамид! Помощи не жди, никто не придет к тебе. Давай по-хорошему договоримся! Как мужчина с мужчиной! Вы нам дорогу! Мы вас не трогаем!
Над горами повис непроницаемой сырой пеленой густой туман. После паузы вновь противный вой падающих сверху мин. Разрывы то там, то здесь. Никуда не спрятаться от смертоносных осколков, разлетающихся веером. Много убитых и раненых. Атаки духов следовали одна за другой. Со всех сторон стоны, крики, мат. Где-то вдалеке слышны звуки боя. Это делаются отчаянные попытки прорваться к ним на помощь.
Анохин у рации:
— Кречет! Кречет! Я — Стрела! Где помощь! Нужна помощь! Прием!
— Потерпите немного! Ждите! Помощь идет!
— Сколько можно ждать! Третий час ждем! Бля! Прием!
— Стрела! Колонна, которая к вам шла, заблокирована!
— У меня до хера трехсотых и двухсотых! Прием!
— Тебе русским языком сказано! Колонна ведет бой!
— Конец связи!
Рядом плакал от нестерпимой боли, вцепившись прокуренными зубами в рукав бушлата, раненый ефрейтор Кисленко. У него изуродованная осколками нога выше колена наспех перетянута жгутом.
— Костя, потерпи! Скоро вертушки прилетят! Все будет нормалек, — успокаивает товарища Пашка Фомин. — Потерпи, братишка. Уже скоро! Вот увидишь. Потерпи!
— Паш, ведь не бросят же нас?
— Мамочка! Мама-а! — кричит тонким голосом в десяти метрах от них рядовой Антон Духанин, его раздробленная кисть буквально висит на сухожилии. У него безумные широкооткрытые глаза.
— Кречет! Бля! Мы все тут гибнем! Кречет! Как понял? Прием!
— Стрела! Твою мать, держитесь! Держите оборону!
— Кречет! Нужна конкретная помощь! Поднимай летунов! Прием!
— Стрела! Где я тебе возьму летунов! Бля! Непогода!
— Кречет! Надо срочно забрать трехсотых! Прием!
В наушниках раздался хриплый голос боевика:
— Командир, отводи пацанов! Пожалей их матерей! Хамид, тебя просит! Прием!
— Да, пошел ты в жопу!
— Ай, не хорошо говориш, командир! Ой, пожалееш!
Наступило затишье. Бойцы лежали и ждали очередной атаки. Стали усиленно окапываться, слышно звяканье лопаток о грунт. Коренев перебегал от одного окопчика к другому, оказывая необходимую помощь раненым.
— Хорошо, что связь есть, а то бы полный п…дец! — сказал рядовой Садыков, нервно набивая пустые «рожки» патронами.
— «Батя» открытым текстом кроет: «Гибнем, бля!» — отозвался пулеметчик Серега Поляков, смахивая потрепанной рукавицей с оружия сырой снег.
— А что нам передавать, скажи? Что? Что у нас заморосил мелкий дождик, что ли?
— Читал как-то в одном из старых журналов. У моей бабки много всяких подшивок. Хранит для истории. Есть даже здоровенный журнал тридцатых годов, как простынь, «СССР на стройке». Так, вот! Осваивали Север! Всякие Шмидты! Папанины! И был такой известный полярник — радист Кренкель. Когда им на зимовке стало совсем херово! Все поголовно заболели цингой! Он передал на Большую Землю такой текст, мол, все так замечательно, что дальше не куда, вот только подставки оборудования подвержены коррозии и что, мол скоро оборудованию полный п…дец! Вот такую радиограмму послал. Ну, на материке сразу поняли, что им кранты, естественно, закопошились и выслали на спасение зимовщиков ледокол! «Красин», кажется, назывался. Спасли мужиков!