Виталю сегодня ночью приснился сон, все Карая звал. Это овчарка его. Утром проснулся, а вместо левой руки — культя. Страшная истерика с ним приключилась. Не знали, что и делать. Сидит на койке, слезы рекой льются, мычит что-то, что есть силы колотит здоровой рукой по спинке кровати. Вызвали медсестру. Прибежала Таня, обняла его, прижала крепко его голову к груди. Стоит перед ним, что-то шепчет ему тихо, целует в макушку, вздрагивающие плечи и спину поглаживает. Когда он притих, бедолага, увела его на перевязку. Потом я покурить вышел, смотрю, они в конце коридора у окна на банкетке рядышком, прижавшись, сидят. А светлые волосы у Татьяны в солнечных лучах серебром отливают. Словно какой-то волшебный светящийся ореол вокруг ее головы как у святой. У нас все поголовно в нее влюблены. Привела Витальку, глядим на него, совершенно другой человек перед нами. Преобразился весь. Вечером накололи его транквилизаторами, вот теперь лежит, сопит в отключке. Таня, сестричка, говорит, что главврач уже вызвал из Саратова его родителей.
Мама, позвони Вовкиной матери и передай, что у него все хорошо. Через месяц приедет. Он в ПВД находится, там спокойнее…»
Андрей опустил онемевшую руку с шариковой ручкой и устало прикрыл глаза. Почувствовал, как пульсируя, горячая кровь волной побежала по венам, как пальцы охватило приятное покалывание.
— Под Элистанжи блокировали отряд какого-то Абу, то ли Джафара, то ли Бакара, из наемников, — донеслось до него откуда-то издалека. Это воспоминаниями с ребятами делился Димка.
— В лощине боевики накрыли минометным огнем «вэвэшный» батальон, который с фланга на них здорово напирал. Прижали «вованов» шквальным огнем к земле, голову не поднять. Бля, мечутся, тыкаются как слепые котята. Вопят, помощи просят. «Батя» нас вперед бросил, на выручку БОНа. Тут «вертушки» налетели. Видимость херовая. Туман. Лупят куда ни попадя, «огневая поддержка» по-нашему называется. Того и гляди, зацепят своих. Потом «сушки» появились, бомбить стали. Комбат матюгами их кроет по рации, на чем свет стоит, а они дубасят, дубасят…
Чеченская рулетка (Возвратимся мы не все)
Зачем он его купил, Колосков и сам толком не знал. Вот, вдруг, захотелось и купил. Шлея под хвост попала. Захотелось боевых товарищей сфотографировать, себя запечатлеть во всей красе. Хотя ему этот поляроид и фотки на хрен и не нужны были. Отвалил тому чеченцу на рынке полкуска за фотик и четыре комплекта бумаги. Пощелкал своих парней-собровцев, потом подвернувшихся «вованов»: капитана Дудакова, «старлея» Тимохина с сержантом Афониным, Витальку Приданцева с кобелем Караем, чуть позже вслед за ними примчался запыхавшийся земляк, рядовой Эдик Пашутин. Оказывается у него был в тот день день рождения. Повезло пацану. Успел! Последнюю карточку на него и потратили. Двадцать годков стукнуло Академику, как никак! Потом, смеясь, долго рассматривали цветные снимки.