— Мужчина, помогите, пожалуйста, — она же обратилась к Колоскову.
— Да, да, конечно! — глухо вырвалось у Игоря.
Они подхватили осторожно безжизненное тело матери и перенесли в соседнюю комнату на кушетку.
— Саня, позови Ларису, медсестру с четвертого! Надо бы укол ей сделать! Пусть поспит хоть несколько часов! Завтра у нее будет тяжелый день! Эх, горе-то какое! Бедняжка!
— Потерять единственного сына!
— Проклятая война!
— Не война, а политики! Своих-то детей они на бойню не посылают! Сволочи! — отозвался зло мужчина.
Колосков понуро стоял у окна. Комната Академика ничем особым не отличалась от подобных мальчишеских комнат. Только большим обилием книг, которыми был забит стеллаж и полки над столом. Те же яркие плакаты популярных рок-групп на стене, магнитофон, усилитель, громоздкие колонки, полка с кассетами, на стене видавшая виды гитара с наклейками на деке. На письменном столе под оргстеклом цветной портрет Пола Маккартни, школьные фотографии, среди которых фото светленькой девушки, похоже, которую Колосков видел только что плачущую в коридоре.
Прибежала Лариса со шприцами и лекарством. Симпатичная молодая женщина лет тридцати с короткой стрижкой. Оставив мать Эдика с медсестрой, все вышли из комнаты. Раздавались всхлипы и вздохи, сидящих в печали женщин, говорили полушопотом, старались не шуметь.
— Отпевание начнется в десять. С шофером катафалка уже договорились. Подъедет точно к девяти.
— Катя, а как со столовой?
— Столовую заказали. Не волнуйся. Автобусы будут. Николай Васильевич со всеми уже договорился.
— А веточки сосновые?
— Ребята, Эдичкины друзья, обещали нарезать…
Игорь, вспомнив о цели своего визита, извлек из кармана поляроидную фотокарточку и пристроил рядом со свечой и портретом погибшего парнишки.
Через полчаса он, ссутулившись, одиноко сидел в сквере на обледенелой скамейке и пил «из горла» водку.
Квазимодо
Мы будем твердо следовать истинному смыслу
воинского пути, чтобы наши чувства все время
были наготове.
Этим прозвищем его окрестили боевые товарищи в январе 1995-го в Грозном. Кто его первым так назвал одному богу известно, никто этого из них сейчас не помнит. Случилось это во время штурма одной из пятиэтажек, в которой засели отчаянно обороняющиеся дудаевцы. Выбили боевиков из трех подъездов, остался последний. По верхним этажам долбила стоящая у соседнего закопченного от пожарища дома «бэшка». Они же шаг за шагом выкуривали «духов» с нижних. Поднялись на второй этаж, забросали «эфками» все дверные амбразуры. Рвануло! Теперь, вперед! И тут, неожиданно, сверху вылетели два кругляша с ребрышками, прямо под ноги ему, лейтенанту Колоскову и его напарнику, прапорщику Дубицкому, оставшимся на лестничной площадке. Остальные ребята тем временем шмонали квартиры. Николка Дубицкий тут же плюхнулся ничком в один из дверных проемов. Он же, шарахнулся инстинктивно в сторону от смертоносных подарков и сорвался вниз: перила на лесничном пролете были выломаны с мясом. Это его и спасло тогда от осколков, от неминуемой смерти. Повезло, только колено разбил в кровь да плечом и башкой шандарахнулся здорово о нижние ступеньки. С трудом поднялся как древний дед, весь перемазанный в пыли, исцарапанный. Котелок гудит как керогаз, спина не разгибается, ушибленная бровь распухла на глазах, правый глаз начисто заплыл, будто и не было вовсе. Вот в таком виде он и предстал перед товарищами. Хромой, кривой, всклокоченный. Тут кто-то и брякнул, взглянув на Игоря: «Настоящий Квазимодо!», так и пошло, поехало. Стали величать Квазимодо или кратко Квазиком.
Игорь Колосков в юности был чемпионом региона по каратэ в стиле Кекусинкай. С двенадцати лет он занимался в спортивном клубе. Уже в семнадцать заработал «черный пояс», который в «доджо» торжественно ему вручал, приехавший к ним на соревнования, президент федерации Кекусинкай России Александр Иванович Танюшкин. Может он и дальше бы успешно выступал на татами, да вышла незадача, в одном из «джиу-кумитэ» (свободном спарринге) на тренировке перед ответственным турниром получил серьезнейшую травму, перелом шейки бедра. На этом в один миг и закончилась его звездная чемпионская карьера. После окончания средней школы каким-то чудом прошел медкомиссию и легко поступил в военное училище. Окончил его с отличием, а через полгода оказался в Грозном, в жестокой январской заварушке, устроенной «Павликом»…