— Всем шампанского! Угощаю всех! Братки, я ведь тоже «мент поганый»! Полгода назад служил в милицейском батальоне! — заорал, увидев вошедший наряд, обрадованный Валерка, размахивая, зажатыми в кулаке смятыми купюрами.
— Ладно, хватит бузить! Поехали, мужики! — предложил сержант.
— Проветримся!
— Заодно отдохнете, протокольчик составим! — добавил другой.
— Куда? — спросил Валерка, осоловело тараща глаза на милиционеров. — Не понял?!
— В гости, дорогой! К Санта Клаусу! — сержант засмеялся своей удачной шутке (у дежурившего сегодня старшего лейтенанта Каменского было прозвище — Санта Клаус).
— Нам и здесь не плохо!
— Сейчас будет плохо! Кому говорю! Выходи, пока холку не начистили! — отозвался дюжий сержант, бесцеремонно толкая майора к выходу.
— Что за тон, ментура? — возмутился Харин. — Ты как со мной разговариваешь, щенок? Ну-ка, руки в сторону!
— Да, чего с ними церемониться! Давай ребята!
Милиционер, грубо заломив руку майору за спину, потащил его к выходу. Валерка бросился другу на помощь и схватил сержанта за рукав, но, получив резкий сильный удар локтем в лицо, отлетел к прилавку и шлепнулся на пол.
— Суки!! — взревел Харин, вывернувшись из захвата и сбив сержанта с ног. Сдернул у него с плеча «акаэс» и, предернув затвор, заорал на опешивших ментов.
— Стой! Падлы!
— Ты чего, майор! Не дури!
— Всех положу! Не подходи!
— Охренел совсем? Что за шутки?
— Не будь мудаком, отдай оружие!
— Назад! — глаза потемнели и сузились на багровом лице военного.
— Слышь, приятель, давай по-хорошему поговорим! Только автомат верни!
— Ты, что?! Неприятностей на свою жопу ищешь?! — рявкнул побледневший старшина. — Будут! Под статью захотел? На нары!
— Заткнись, сученок! Я тебе такие нары покажу! Это тебе не старых бабок с семечками да носками у магазинов гонять!
— Паша, передай Терехину…
— Меня боевого офицера какая-то шушера будет лапать! — перебил старшину майор. — Да я вас сейчас стреножу! Или яйца отстрелю! Мудачье поганое! Извинения еще будете просить!
— Майор! Ты не зарывайся!
— Ну-ка, живо! Поднять парня! — Харин повел дулом «акаэса».
Двое милиционеров попытались поднять отключившегося Валерку с пола. Левый глаз у того основательно заплыл, из разбитого распухшего носа на подбородок и шарф текли кровавые сопли.
— Малец, ну давай! Давай! Хватит спать, здесь тебе не гостиница, — похлопывая по щеке, младший сержант, делал все, чтобы привести Валерку в чувство.
— Вы чего с парнем сделали, козлы ментовские? — майор, опутив автомат, наклонился над лежащим.
Этого движения было достаточно, чтобы милиционеры воспользовались ситуацией. Один из них крепко обхватил сильными руками майора сзади, тем временем двое других вцепились в оружие. После непродолжительной возни поверженный майор лежал на полу лицом вниз с наручниками на руках. Грязно матерясь и извиваясь, он пытался пнуть кого-нибудь из врагов.
Спустя тридцать минут он уже метался по «обезьяннику» как раненый зверь, крича через решетку проклятия в адрес «ментов». Валерка, молча, сидел на привинченной к стене скамье без ремня и шнурков, прижавшись разбитым лицом к холодной цементной стене. Тошнило. Гудела голова.
Всю эту неделю подполковник Марголин уходил домой поздно: в понедельник приезжает комиссия из министерства. Требовалось привести все дела и документы в должный порядок.
— Что за шум? Кто там у вас буйствует? — спросил он, спустившись в дежурку.
— Да, только, что привезли двоих. Майора и парня с ним. Устроили пьяный дебош в магазине.
— Кто, такие? Документы есть?
— Вот удостоверение майора, а это военный билет пацана.
Марголин, листая документы, резко отдал указание:
— Немедленно освободить! Это же Харин, «фээсбэшник», ветеран чеченской войны. Парня тоже! Ну, молодцы! Ни чего не скажешь! Вы, что не видели, что это не какие-нибудь алкаши, забулдыги?! Это же комбатанты!
— Кто, товарищ подполковник?
— Комбатанты, я говорю. Комбатанты — это те, кто прошел через военные конфликты. У них психика, как правило, нарушена. Мозги набекрень. Они привыкли находиться в экстремальных условиях, в боевой обстановке, ходить по лезвию ножа. И многие, вернувшись с войны, не могут приспособиться к мирной жизни. Отсюда срывы, депрессия, самоубийства. Вечный конфликт со всеми. К ним подход нужен особый. Лечить их надо всех до одного в реабилитационных центрах! А их у нас, сам понимаешь, нет! Понятно? — Марголин взглянул на дежурного офицера.
— Смотри, орден Мужества у пацана! Герой. А вы их, героев, в «кутузку»! Освободите, извинитесь да помягче с ними, — сказал подполковник, поднимаясь из-за стола. — А лучше по домам развезите, чтобы еще чего-нибудь не натворили вояки. Нам и без них проблем хватает.