И не скажу, что благие дела я все это время не делал, я матерям друзей своих фронтовых помогал больше, чем своей да родной.
Теперь кончилось все. Вот оно, чувство финала моих каких-то с матерью отношений, у меня появилось. Не сильно грустно, но как бы завершено – закрытая книга, ты дочитал ее до конца, и она закончилась именно так. И больше уже нечего поделать – за что купил, за то продал, сыграна пьеса, актеры поклонились, зрители расходятся в буфет и покурить.
Вышел посвежее – с этим чувством невосполнимой, но не слишком тяжелой утраты. Антон отстранил меня, зашел в ванную, достал из пакета бритвенный набор.
Юрка базарил по мобиле, походу, проблемы какие-то решал. Я вернулся на кухню, сказал девчушке:
– Я тебя вечером заберу. Мы сейчас в церковь, потом в ямку копать, потом в рестик.
Она посмотрела на меня, а потом перевела взгляд на гроб.
– Она не религиозная была, – сказал я. – Ни одной иконы в доме. Я в Бога верю, знаешь. Я думаю, он защищает меня.
Тут мне вдруг показалось, на самую секунду, что она скривила губы, вроде как в насмешке. Но, подумал я, может все ненадежный утренний свет.
– Ну и принято так, опять же, – добавил я. – Пусть душа ее успокоится. Бог простит ей все ее прегрешения.
Тогда насмешка на ее лице стала более явной, но практически тут же исчезла.
– Посидишь?
Она кивнула.
– Говорить ты не хочешь, да?
Она покачала головой.
Зашел Юрка. Он сказал:
– Ребятки мои едут. С гробом помогут и все такое. Рестик тут мы недалеко сняли.
– Ты надежда и опора нашей семьи, Юрец-огурец. И для меня тоже постараешься?
Он смотрел на меня, зрачки казались нормальными, и это уже выглядело непривычно.
– Да, – сказал он. – Я постараюсь. Но ты уж береги себя.
Вышел Антон, хорошо выбритый, почти не помятый, аккуратный. Он завязывал галстук не глядя, я вот так не умею.
– Познакомишься с моей женой, – сказал он.
– Ты бы хоть карточку послал.
– Не хочу, чтобы у тебя была ее фотография.
– Конечно, я ж буду на нее дрочить теплыми южными вечерами.
Он не скривился, и ухом не повел, как говорится, смотрел на меня некоторое время, потом сказал:
– А. Ты шутишь.
– Нет, – сказал я. – В жизни серьезней не бывал.
Девчушка встала и бесшумно прошла мимо нас. Она вернулась в большую комнату, снова залезла в шкаф и закрыла за собой дверь.
– Ну ты помнишь! – крикнул я. – Зайду за тобой.
Антон сказал:
– Если она жила здесь давно, возможно, ее знали соседи. Мать могла представлять ее как свою племянницу. Нужно спросить.
Первым приехал Толик, охранник Юркин – вечно недовольный, бухтящий по поводу и без, мастер спорта по какому-то азиатскому единоборству. Я вот всегда думал: зачем им эти КМСы и МСы – убивают-то их не врукопашную, а кладут, как это удобно, автоматной очередью.
Зачем деньги тратить, да еще и слушать, как Толик на погоду жалуется?
Мы с ним пожали друг другу руки, он спросил, как мне Заир.
Я сказал:
– Жарковато.
Он сказал:
– Что, дома дел не нашлось?
– После Хасавюрта?
Толик отвел взгляд, он-то и до и после Хасавюрта в Москве сидел, деньги делал на паранойе братика моего. Его право – осудить не могу.
Толик привез Анжелу – девицу Юркину. Он мне о ней писал. Певичка ресторанная, познакомились они полгода назад. В общем, Анжела эта – просто прелесть, второсортная исполнительница хитов Алены Апиной.
Улыбчивая, кудрявая деваха с коровьим карим взором и острыми скулами неудачливой модельки. Она была ярко, не в тему накрашена и широко улыбалась, говоря:
– Какое горе! Так вам сочувствую! Привет, привет!
Ну, мне это сразу понравилось – девчонка пышет радостью от того, что живет эту жизнь, и смерть какой-то алкашки на краю Москвы не может испортить ей настроение. Это правильно, ну, во всяком случае, это честно.
Анжела тут же бросилась жать мне руку двумя своими маленькими лапками.
– Мне Юрочка столько о тебе рассказывал! Что ты герой, и все такое!
– Ну, я герой. И все такое. Да и с тобой брательнику повезло, смотрю.
Она засмеялась. Несмотря на то что красилась она ярко и болтала много, шалавистой не выглядела, скорее пустоголовой. Как-то я сразу подумал, что мы с ней подружимся. Она первым делом вывалила мне, что ее прабабушка была цыганкой, поэтому у нее есть гадальные способности, а еще ее подружка недавно уехала в Америку.
– И я так плакала.
Ну, за спиной у нее стоял гроб с нашей мамкой, но это мало Анжелу волновало.
По заходу в ванную она скривилась.