Картошин посмотрел выше запретки и забора на красную крышу штаба. Скоро он выйдет за зону, будет жить в кукольном домике реабилитационного центра – считай, что на свободе.
Илюха поёжился: то ли зелёная зимняя куртка не грела, то ли мурашки бежали по коже от предстоящих перемен.
– Чё, Картоха, – начальник отряда неслышно появился за спиной воспитанника, – мечтаешь о ребике?
– Мечтаю, Михаил Александрович.
– Ну, мечтай. – Капитан спустился по лестнице и натянул шапку на глаза Илюхе. – Цени доверие, которое тебе оказал начальник. В зоне девяносто человек сидит, а в ребике только двое, ты будешь третий.
– Я ценю, – заверил Картошин.
– Молодец. – Начальник отряда, придержав форменную шапку, запрокинул голову. По бирюзовому, словно вымытому небу бежали редкие облака. С крыш капала вода, пахло мокрым снегом и сырой землёй. – Жарко. Скорей бы на летнюю форму перейти.
– Смотри, Саныч, какие облака. Таких зимой не бывает, только весной и летом. Пухлые летние облака.
– Жарко, – после паузы повторил воспитатель.
– Ещё схолодает, – поёжился Картошин. – А в кабинете меня вообще мороз пробрал сначала.
– В отряд пошли. – Михаил Александрович поморщился и зашагал вперёд.
Картошин поспешил следом. Со второго этажа из комнаты дежурного на парочку смотрели начальник колонии и зам по оперативной работе.
– Думаешь, не зря, Николай Сергеевич? – спросил Александр Иванович. – Уж очень этот Картошин мелкий. Метр с кепкой. Толку от него будет чуть.
– Дело не в том, сколько будет с него толку. – Главный опер зоны проводил взглядом мощную широкоплечую фигуру капитана и семенящего рядом Картошина в большой, не по размеру, куртке и здоровенных ботинках. – Во-первых, парень заслужил, а во-вторых, кто-то же должен быть третьим.
– Это да. – Начальник усмехнулся.
– А других кандидатур у нас нет. Парням с характером за зоной делать нечего. Там нужны исполнительные, не задающие вопросов работяги. Да и тема тут одна наклёвывается. Потом расскажу.
У решётки входа в локальный участок второго отряда толпился народ. Воспитанники хотели знать, каков результат учебно-воспитательного совета.
– Чего, Картоха? – издалека закричал рыжий Виталик. – Прошёл?
Илюха молчал.
– Прошёл? Нет? – галдели пацаны.
– Да прошёл! – не выдержал начальник отряда. Он остановился, открыл массивным ключом калитку локального участка, пропустил вперёд себя Илью. – Скоро Картошин уйдёт от нас. Будет потом какашками в вас кидаться через забор.
– Мы сами его! – загалдели воспитанники. – Мы ему устроим отвальную! Вымажем с головы до ног!
– Неприемлемо, – важно покачал головой Картошин и тут же получил затрещину. Он крутнулся вокруг своей оси, но не нашёл предателя. – Э! Зашибу!
Пацаны толпой потащили Илюху в чайную – расспросить, что да как, а начальник отряда пошёл к себе в кабинет.
– Ну, рассказывай! – Пацаны усадили Картошина на лавку к столу и столпились вокруг.
– Дайте чаю налить сначала, – важничал Илюха.
– На мой, – протянул кружку сидевший напротив пацан.
– А печеньку?
– А ничего не треснет?
– Картоша-а-а! – торопил рыжий Виталик, подельник Илюхи.
– Короче, – Картошин, сложив губы трубочкой, громко потянул из кружки горячий чай, – захожу я в кабинет, а там все!
– Все? – переспросил глазастый Серёга, ещё больше округлив глаза.
– Вообще все! Опер, все замы, директора, психолог…
– А начальник? – перебил Серёга.
– Ясен красен, куда без него!
– Дальше давай!
– Ну я захожу такой. Представился. Саныч как давай меня хвалить! Парень красавчик, говорит.
– Ври больше! – не поверил Виталик.
– Клянусь! – Илюха сунул в рот печеньку. – Потом замполит говорит, мол, такого работника с удовольствием возьму. Они с зампотылом даже разругались из-за меня!
– Во врёт! – восхитился облокотившийся на холодильник Стёпа. – Писатель!
– А начальник говорит, может, на условно-досрочное лучше, Илья? А я ему – нет, Александр Иванович, я образование хочу получить!
Действительно, «малолетку» регулярно посещали с лекциями, беседами и семинарами лучшие умы области, а педагогическому составу и материальному обеспечению позавидовал бы любой лицей. Балл по ЕГЭ в школе при колонии всегда был выше среднего по области.
– Картоха, – в чайную заглянул худощавый, недавно прибывший пацан, – тебя Толстый зовёт.
Пацаны притихли. Илюха допил чай, встал из-за стола и пошёл на второй этаж в комнату номер восемь, где жил старший и самый главный в лагере воспитанник Илюха Толстый.