- Все, пойдем на выход. Вот остановка, - дергает мальчика за рукав кондукторша.
Тузик вцепляется в кресло, испуганно таращась на серый промышленный пейзаж за окном. И принимается выть.
- Да что ж это за люди пошли, тудыть-растудыть! – не выдерживает бабка напротив в зеленом платке. – Ты чего, девка, мальчонку выкидываешь прям в чистом поле?
- В каком еще чистом? – гундосит оранжевая баба. – Не положено без билета! Не! Положено!
- Дык потеряется тут малец! Пропадет! Иль самосвалом задавит, прсти осподи, - мелко крестясь заявляет старуха. – Совсем ужо из ума выжили, блин! Будто своих детей нету.
- Есть или нету, не вашего ума дела, пассажирка. А только «зайцев» не возим! Вы, что ли, ему билет-то купите?
- А хоть бы и я! – с вызовом отвечает бабуся. – На, подавись моей пензией! – вынимает она из потертого портмоне нужную сумму. – Совсем озверели люди! Такого мальчонку выкидывать посередь дороги. Нахрен!
Тузик принимает из рук кондукторши билет, закусывает нижнюю губу и с благодарностью смотрит на свою спасительницу. Сказка сбывается, на пути Ванюшки встречаются не только недобрые гоблины, но и замечательные Бабы-Ёги.
- Ты куда двигаешь-то, милый? – откуда-то из кожаных складочек и морщин интересуется бабуся.
- До конесной, - смущенно отвечает Тузик. – До конса.
- До конца, говоришь? – изумляется старуха и принимается трястись.
Мальчик с тревогой наблюдает за своей добродетельницей, опасаясь, что та вот-вот взорвется.
- Хе-хе, кхе-кхе, - продолжает в том же ключе бабка.
И Тузик понимает, что она просто смеется.
- До какого конца-то, милый?
- Ну, там, где двойсы и пинсессы. И каеты. И язное-сякое, - находит нужным пояснить он.
- Ну-ну… А мамка-то с папкой есть?
- Конесно!
- Ну и слава богу… К ним, что ль, едешь? – бабка складывает узловатые пальцы на тощем животе и принимается ими крутить.
- Не-е, - с неохотой отвечает Тузик. – Двойсы посмотъеть.
- Ага, ага, - щурится на него старушенция. – А мамка у тебя где?
- Дома, - досадует на непонятливость собеседницы мальчик.
- Хе-хе, кхе-кхе… Ну, а дом-то где?
- Там, - машет он рукой назад.
- Ладно, - тянет бабка. – Мне вот выходить через две остановки. Да только оставлять тебя без присмотра негоже, - старуха в задумчивости жует губами. – Ты сбежал, что ль, от мамки? Иль беспризорник?
- Какой такой незойник? – удивленно таращит Тузик глаза.
- Ты вот лучше скажи мне, с кем ты живешь?
- Ну… Ма, па, Ютя и Анька.
- Большая по нонешним временам семья, - подмигивает ему бабуся. – А чего уехал-то от них? Жилось несладко?
Тузик принимается сопеть, не зная, как прервать становящийся неприятным разговор: бабка-то как в воду глядит.
- Двойсы посмотъеть! – уже с вызовом заявляет он. – Пинсесс, каеты.
- Так. А когда возвращаться собираешься? – не отстает бабка.
- Посмотъю и объятно, - мальчик опускает голову и начинает двигать точку рта из стороны в сторону.
- Сурьезный какой мушшына, кхе-кхе.
- «Площадь Недотягина». Следующая – «Водопроводчикова», - объявляют по радио.
- Вот, следующая моя, милый, - бабка делает паузу. – Что ж мне с тобой делать-то, а? Просто так оставить, дык случится еще что-нибудь. Такой малец – и один в центре. Цыгани уведут или хачи, прсти осподи, - она мелко крестится. – А то и просто нехорошие люди, - старуха снова жует губами. – Придется, видать, с тобой ехать.
Тузик от неожиданности вжимается в кресло, поднимает запятые бровей.
- Ну, а ты как думал? Погуляю с тобой, дворцы посмотрю, кхе-кхе… Опять же этих… Принцесс, - бабка заходится в кашле. – Ну, а потом, - произносит она, немного отдышавшись. – Доставлю до дома. Сдам, так сказать, с рук на руки.
Тузик мнется, не зная, что сказать. Перспектива прогулки по сказке с такой попутчицей его вовсе не радует. Какое волшебство может быть с Бабой-Ягой, пусть и почему-то доброй? Только черное, не иначе.
- Мне нейзя с сюзыми, - наконец выдавливает он.
- Дык какие мы с тобой чужие-то? Помилуй, уж минут сорок вместе едем, кхе-кхе. Тебя как звать-то?
Мальчик ерзает, прижимает кулачки к щекам, дергает себя за ухо.
- Меня вот зовут Настурция Петровна, - снова кашляет бабка. – Для тебя, так уж и быть, просто баба Настя. А тебя?
Сраженный откровенностью старухи, Тузик отвечает:
- Тузик.
- Как, как? – вытаращивает глаза бабка.
- Ну, - мнется он. – Тузик.
- Тузик?? Это что ж за имечко такое выдумали, прсти осподи! А полное имя какое?
- Незаню, - бурчит мальчик.
- Ну и дела, - морщится его собеседница. – Назвали пацана собачьим именем, совсем озверели! А кто назвал-то, папка или мамка?
- Незаню! – уже громко заявляет Тузик, стремясь отделаться от навязчивой бабуси.