- Эй, Любка! Любка, твою мать, тудыть-растудыть! Хватит, блин, бока отлеживать. У-у, стерва! – отпинывает он пустую бутылку. – Опять без меня целую выжрала! И, поди, еще с этим раздолбаем Косым. Вставай, говорю! – мужчина хватает жену за руку и втаскивает на продавленный диван.
Обнюхивает емкости на столе. Обнаружив остатки воды, выплескивает женщине в лицо. Та бормочет, разлепляет глаза, бессмысленно смотрит по сторонам, потом опять старается прикорнуть на валике дивана.
- Да просыпайся же ты, нахрен! – в сердцах пихает он ее в бок. - Мужик с ночной смены пришел, блин. Его кормить пора.
Мать наконец шевелится, со стоном садится, трет заплывшее лицо.
- Я, короче, пельмени купил. Ты свари на нас двоих. Ну и на Щенка. Больше никого нет.
Женщина поворачивается к нему, некоторое время непонимающе смотрит.
- Тебе получку, что ли, дали, блин? – спрашивает она.
- Ну, типа, дали. И чего?
- А водяры-то принес? – уточняет Любка.
- Ну, принес. Но, по ходу, ты и так не скучала, сволочь.
Женщина откашливается, потом ее взгляд останавливается на настенных часах.
- Нихрена себе! – начинает она. – С ночной смены он пришел, блин! Ты посмотри на время, козел! Ты где шлялся, твою мать?? – женщина со злобой шарит глазами по лицу мужа. – Смотри-ка, блин, уже и нажраться успел! Всю получку, поди, пропил, скотина!
Она ощеривается и, сжав кулаки, принимается колотить мужчину, куда придется. Тот закрывается локтями, мотает головой. Потом с силой отталкивает женщину.
- Да ты достала уже, блин! Ну, расслабились маленько с мужиками, и чего? В чем проблема-то, нахрен? Ты, по ходу, тоже времени не теряла. Косой, что ли, опять лыжи намастрячивал?
- Ну, Косой. Ну, принес пузырек. Что с того-то? Ты же мне ничего не оставил, мудила. Сам отходит перед работой, а я-то, блин, при чем? Давай получку, пока всю не истратил!
- Пошла нахрен, коза! Моя получка, как хочу, так и трачу. Сечешь?
Женщина несколько секунд с ненавистью смотрит на него.
- Ты, Вован, вообще оборзел, в натуре. У Тузика башмаков на зиму нет, у Аньки – пуховика. А Лютя, ты про него-то забыл?
- Лютя уже большой пацан, сам перебьется, - угрюмо морщит лоб мужчина.
- Ага, - взвивается мать. – Путается, хрен знает с кем! Менты пришьют что-нибудь да заметут в тюрягу. А он у меня такой краси-и-ивенький вышел, - слюняво изгибает она губы. – Такой ла-а-адненький. Жалко будет, если загребут. Я бы с внучочками от него еще ништяк бы понюнькалась.
- Чего?? – вылупляется на нее мужчина. – Внучочками? Мал он еще для них. Во дает баба! Да тебе еще со своим Щенком нюнькаться не перенюнькаться. Дура!
- Ты чего Тузика-то приплел? А? Анька еще ладно. А Тузик вообще дебил, - презрительно хмыкает женщина.
- Сама такого выродила. Рожей вообще, блин, не понять в кого, - Вован подозрительно прищуривается. – Признавайся, сволочь! – неожиданно хватает он ее за волосы. – Сгульнула ведь тогда?? Сгульнула??
- Да отвянь ты, урод хренов! Ай! Больно же, козел! Отпусти, говорю!
Между родителями назревает потасовка, грозящая перерасти в настоящую драку. Тузик, до этого тихо сосавший ломоть хлеба, принимается ныть. Если сейчас они не прекратят, еды ему не дождаться еще долго. На его счастье отец останавливается, вывернув руку тяжело дышащей жене.
- Ну, что, стерва? Поостыла, блин? – недобро ухмыляется он. - Жрать охота. Иди, пельмени свари, нахрен.
И дает жене такое ускорение в сторону кухни, что на секунду та оказывается в свободном полете. Шмякнувшись на пол и чудом избежав удара о косяк, она некоторое время стоит на четвереньках, очумело мотая головой. Давно немытые и нечесаные пряди волос почти полностью закрывают одутловатое лицо. Заметив Тузика, выставившего на нее черные глаза, женщина отводит волосы со лба и ощеривается.
- Ну, чего вылупился, недоносок? Давно не видел, блин?
Тузик скулит, на заду отъезжает в темный угол. Мать с трудом поднимается, ощупывает руки.
- Опять наставил мне синяков, козлина! Хожу, блин, вечно не как мужняя жена, а типа тварь подзаборная. Мудила ты, Вован.
- А нехрен с чужими мужиками таскаться, когда муж на работе, блин! Улавливаешь? Мужа обихаживать надо, в натуре. А ты ни обед приготовить, ни обстирать, ни в хате прибрать. Тьфу! – сплевывает отец прямо на грязный пол.
- А где, нахрен, деньги, козел?? – с яростью поворачивается к нему Любка. – Ходим все как оборвыши, ни пожрать, ни посрать! Еще чуток, и на помойке побираться будем. Это, типа, по-твоему круто?
- Ну и шла бы тогда сама работать, раз такая умная, твою мать! – кривится отец.
- Тю-ю, - высоко поднимает брови женщина. – Ты вообще в курсе, что я мать-героиня? Некогда мне работать, блин. Понял?