Тузик обхватывает голову руками, крепко зажмуривает глаза. А кто-то в это время выдергивает его наверх.
- Гляньте-ка, блин! Пацан! – возвещает баба. – Еще чуток, и затоптали бы, блин. Как звери, ей богу, - она поправляет шапку, показывая прядь крашеных в рыжий цвет волос. – И не дыши! Не дыши на меня перегаром, нахрен. Руки-то не распускай! Меня дома свой мужик ждет, ложкой, блин, стучит. Понял?
- Да понял, блин, - с расстановкой отвечает рябой бугай в коричневой куртке. – Не тупой, в натуре.
Другие похохатывают, помогая женщине извлекать Тузика из его закутка. Мальчика ставят на поручни, идущие вдоль окна, а затем усаживают на колени к девчонке в короткой юбке и бугристом пуховике. Та взвизгивает, словно на ноги ей кинули крысу, и пытается спихнуть мальчишку. Однако в плотном кольце обступающих тел ей это не удается.
- Да уберите его, блин! – вопит она. – Замарает все, нахрен.
- Привыкать надо, дура. Привыкать! – наставляет, подмигивая, дородный мужчина в криво застегнутом мятом пальто.
- А то! – смеясь, поддакивают парни в сдвинутых на затылок шапках. – Через годик своих нянькать будешь.
- Чего?? – вылупляется девушка в праведном гневе. – Вот ты, придурок, и будешь, раз мозгов нихрена нету. А у меня найдутся дела поважнее, блин! – и принимается еще интенсивнее спихивать Тузика, который от страха и неожиданности сжимается в комок.
- Да сдурели вы все, что ли? – вновь встревает женщина в вязаной шапке. – Оставьте мальчишку в покое. Поперву чуток не задавили, сейчас пугают почем зря. Того и гляди, обгадится. Дайте его мне, – лезет она вперед. – А ты жопу-то не рассиживай, - обращается она к девушке. – Нефиг рассиживать. Вон бабку посади, а пацана – к ней.
Девушка возмущенно фыркает, не оставляя попыток избавиться от Тузика. Но мужское окружение, отпуская сальные шуточки, с готовностью тянет к ней десяток сильных рук, и она сама выпрыгивает из кресла, костеря всех пассажиров на чем свет стоит. Бабка в сбитом платке тут же пристраивается плоским задом на нагретое место, утирает сопливящий нос тыльной стороной ладони, крепко обхватывает узловатыми пальцами маленькое тело мальчика. И улыбается остатками зубов непосредственным участникам событий.
Тузик, немного придя в себя, неуверенно оглядывается. Вокруг по-прежнему плотная масса тел. Коричнево-черно-синяя, разбавленная иногда яркими полосами или пятнами других цветов. Она колыхается, в едином порыве изгибаясь на поворотах, подпрыгивая на ухабах. Как некая единая материя, нечто изначальное, вечное, непобедимое. Тузик завороженно смотрит, словно загипнотизированный какой-то глубинной сутью этой массы. Совместно с ней подскакивает на неровностях дороги, склоняется на поворотах, подается назад на остановках. Он, никогда не видевший и не знающий моря, внезапно ощущает что-то такое, что охватывает человека, когда тот ныряет в его темную глубину далеко от берега, погружаясь в теплую и будто вязкую пучину.
Мальчик мотает головой, крепко сцепляет ручки, сжимает в точку рот. Старается выплыть, отсоединить себя от толпы, которая, кажется, поглощает его со всевозрастающей силой.
- Ты куда едешь-то, малой? – скрипучий голос сзади приводит Тузика в чувство. И он с облегчением осознает, что наваждение ослабевает, рассеивается. – Ась? – продолжает интересоваться бабуля. – Из Незнамова?
Тузик принимается двигать ртом, не представляя, что отвечать.
- Чего молчишь-то? – не отстает та. – Язык, что ли, проглотил?
- Да он, по ходу, и базарить-то не умеет, - похохатывая, предполагает парень в кепке, увлеченно грызущий семечки.
- Недоразвитый, что ль? – подхватывает курносый молодой мужик рядом.
- В натуре чумичка какой-то, он хоть русский? – разворачивается бугай в коричневой куртке. – А то, поди, везем чучмечонка, нахрен.
- Ага! Тер-рро-рриста, - продолжает скалить зубы тот, что в кепке.
- Да отстаньте вы, блин, от парнишки! – вновь вмешивается женщина в шапке. – И так пацан, по ходу, потерялся. Ты откуда? – мягким голосом спрашивает она.
Тузик чуть приспускает веки и, посопев, отвечает:
- Незаню.
- Круто! – возвещает веселый парень в кепке. – Придется тебе, бабка, брать его на постой, - будто подтверждая свой приговор, он припечатывает широкой ладонью хлипкое плечо пожилой женщины.
- Чтой-то? Чтой-то? – начинает волноваться та. – Нахрена он мне сдался? Тебе надо, ты и бери! Своих недоумков хватает. Наделали выше крыши и все бабушке норовят спихнуть.
- Ребя, пацана никому не надо? – продолжает развлекаться парень, сплевывая семечки. – Отдают даром!
- Чего ты языком-то треплешь? – зло щурит глаза женщина в шапке. – Фуфло еросовое, блин. Ты один, что ли, едешь? – опять спрашивает она Тузика. – Родители-то у тебя где?