Он, внимательно следящий за происходящим, кивает. Найдена переводит взгляд с Аньки на Тузика, в раздумье кусает губы.
- Слушайте, а ведь сейчас-то вам есть совсем нечего, верно?
Анька морщит нос, принимается дергать себя за ухо, отводит взгляд в сторону.
- Ну, найдем что-нибудь. Хлеб вон, по ходу, оставался. А завтра с утреца, до школы, я сбегаю. Чего уж, - она вновь шмыгает.
- Знаете что? – говорит Найдена. – А давайте, все-таки, к нам. Я Тузику уже сказала, что у нас пироги. Хватит на всех. Поужинаете, а потом я вас обратно приведу. А?
Тузик вновь чувствует, как во рту собирается слюна. И собирается она тем больше, чем яснее он понимает, что хлеба-то в холодильнике уже нет и до завтра не будет. Он просительно смотрит на Аньку, сдвигает сжатый рот на правую щеку, поднимает домиком брови. Так как сестра, словно в раздумье, молчит, он тянет ее за рукав. Еще и еще.
Заметив его старания, Найдена чуть-чуть усмехается, затем решительно берет обоих детей за руки.
- Ну, все. Хватит модничать и изображать скромников. Пойдемте.
На улице девушка нахлобучивает на голову Тузика капюшон, а сама поднимает воротник плаща, стараясь укрыться от мелкого дождя и поднявшегося ветра. Сухая твердая ладонь крепко сжимает кисть мальчика, и ему кажется, что теперь в мире ничего не страшно. Рядом, загребая ступнями, топает Анька и бормочет что-то совсем неразличимое. Они обходят одну рытвину, другую, стараясь не залезть в самую грязь. Тузик рассматривает залитый бурой, почти черной в темноте, кашицей разбитый асфальт, освещенные окна домов, вслушивается в ругань, доносящуюся из открытых форточек, и хочет, чтобы они шли и шли, шли и шли.
- Ну, вот мы почти и дома, - сообщает Найдена, будто ни Тузик, ни Анька не знают, где она живет. Она толкает скрипящую дверь, пропуская детей в подъезд, и подпихивает их в податливые спины, чтобы ускорить движение. Третий этаж, дверь налево, четыре звонка.
- Да иду уже, иду, - слышится приглушенный голос тети Клавы.
Щелкает замок, и в проеме появляется подслеповато щурящаяся мать Найдены.
- Мам, я младших Чукановых привела. Пусть они поужинают с нами, ладно? – подталкивает девушка вперед Тузика и Аньку. – Они там совсем одни и голодные. Поедят, я их обратно отведу.
Тетя Клава только сейчас обращает внимание на детей, переводит взгляд с дочери, несколько секунд всматривается, затем согласно кивает и пропускает в коридор.
- Ну, ладно, коли так. Один раз-то можно. Только смотри, нам их содержать не на что, - она сжимает у горла воротник теплого халата. – Что там моя пенсия да твои завывания в переходах? Шла бы учиться, что ли. Хоть на токаря? Вакансии на заводе бывают. Или как Ленка Волоснова – продавцом в магазин работать. А то мотаешься чуть не каждый день в центр да обратно. Мало ли что там в этом центре может случиться? Деньги, опять же, тратишь за просто так. Они что ж, на дороге валяются?
Тетя Клава горестно мотает головой, как-то ежится и, повернувшись, шаркает в кухню.
- Да ты, мам, не беспокойся, - помедлив, отвечает девушка. – Все будет хорошо. На жизнь ведь я сколько-то зарабатываю.
- А о будущем не задумываешься, - оборачиваясь, замечает ее мать.
- Ой, да будет ли еще это будущее? – вполголоса говорит Найдена и глядит в сторону.
- А куда ж оно денется, по-твоему?
- Да никуда. Просто не наступит и все. Кирпич вон на голову упадет.
Тетя Клава поджимает губы и буравит дочь долгим осуждающим взглядом. Тузик принимается сопеть, а Анька на шажок, на другой начинает ретироваться к двери, дергая за собой брата.
- Эй, вы куда? – замечает наконец их отступление девушка. – Ну-ка, давайте-ка обратно.
Она ловко хватает обоих, так что они не успевают и пикнуть, быстро стаскивает с них верхнюю одежду и сапоги и снова подталкивает вперед, теперь уже к ярко освещенной кухне.
- Мойте руки, а я мигом.
Найдена одним движением скидывает плащ, ботинки, просовывает ноги в тапочки и скрывается за дверью своей комнаты. Анька шмыгает носом, приглаживает неровно подстриженные волосы и, неуверенно пожав плечами, искоса взглядывает на Тузика. А тот в свою очередь сосредоточенно рассматривает лиловые разводы на отклеивающихся обоях.
- Ну, что ж, идемте, касатики, - приглашает их тетя Клава. – Давно, поди, не ели-то?
Анька опускает глаза и снова дергает Тузика за руку.
- Да ему вот утром оставляла чуток. Брюхо-то, поди, подвело, ага?
Тузик сжимает рот в точку, двигает из стороны в сторону и молчит.
- А ты сама в школе, что ли, ела? – щурится тетя Клава. – Тебе ж Любка денег на обеды не дает. Думаешь, я не знаю? Наделали с Вовкой кучу детей, а думать о вас не думают. Некогда им, вишь, все пьют, в бутылке счастья ищут. Леонтий вон совсем бандитом стал, - тетя Клава качает головой, обреченно машет широкой ладонью. – Вообще все люди из ума выжили. Танька Ястребцова, Андрюшки-то Ястребцова мать, гляди-ка как на наркоту подсела. А ведь я ее знавала махонькой, ну вот как тебя, Аня. Приличная девочка была. А сейчас что? В кого, при такой матери, Андрюшка-то вырастет, а? И куда только мир катится, - женщина поворачивается к плите, принимается вынимать противни с пирогами.