- Так, а руки где можно помыть? – интересуется она, разглядывая тем временем Тузика.
- Сейчас покажу. В ванной. Идите сюда.
Женщина пожимает плечами и выходит вслед за Дюхой. Слышится грохот тазика, Дюхино шипенье, плеск воды. Затем оба опять появляются в комнате.
- М-да, обстановочка еще та! – возвещает врачиха. – Посмотрим, посмотрим…
Она вынимает из чемоданчика градусник и ловко вставляет его Тузику подмышку. Затем щупает ему где-то под ушами и подбородком, мнет руки, оттягивает веки.
- Дай-ка мне табуретку, что ли, - говорит она мальчику. – Ага, вот так. Послушаем, послушаем.
И действительно принимается слушать Тузика какой-то штукой на длинных резиновых трубках.
- Помоги-ка мне, мил друг. Давай перевернем его. Все, отпускай. Ага.
Дюха мнется рядом, не зная, как половчее себя вести, и не спускает глаз с рук врачихи.
- Так, - говорит она, вытаскивая бумаги. – Как, говоришь, зовут твоего маленького друга?
- Тузик Чуканов.
- Ладно, допустим. Возраст?
- Ну, года четыре, - неуверенно отвечает он.
- Точно не знаешь, что ли? – строго переспрашивает женщина.
- Неа, если честно, - шмыгает тот носом.
- Ну, хорошо. Который день болеет?
- Твою мать, нахрен! – раздается из коридора. – Вовка, козел!! Иди сюда.
Врачиха замолкает и некоторое время вслушивается в то, что происходит за стенкой.
- Вовка!! Любане реально хреново, сука!
Дюха втягивает голову в плечи и как-то скукоживается, не решаясь взглянуть на сидящую рядом женщину, которая благоразумно не произносит ни слова.
- Анька, блин, - вновь заводят оттуда. – Ик! Нахрен, тудыть-растудыть. Ох, ты, бли-ин… - как-то неуверенно заканчивают там, и вновь раздается храпение.
Врачиха нерешительно кхекает, посматривает на Дюху и уже тише продолжает:
- Вернемся к нашим баранам, м-да. Который день болеет Тузик Чуканов?
- Ну-у… Я его дня два не видел. А вчера ближе к вечеру забежал проведать. Ну, играть позвать. А он вот так. И никого ихних дома, - Дюха снова шмыгает. – Ну, и привел тетю Соню, чтобы она посмотрела… Моя-то маманя в отключке, в общем.
- Так. То есть, ориентировочно дня два болеет Тузик Чуканов? – уточняет врачиха.
- Ну, наверное, - мямлит Дюха. – По ходу, вирус, - многозначительно добавляет он. – Сашон вон тоже болеет, тетя Соня говорит.
- Кто еще болеет?
- Ну Сашон, друг наш тоже. Евонный, конечно, больше. Из соседнего подъезда.
- Ага. Врача вызывали?
- А вы кто?? – изумляется Дюха.
Женщина выпучивает глаза из-под круглых очков, потом начинает хрюкать.
- Сашону этому, говорю, врача вызывали?
- Н-не знаю. Теть Соня вчера говорила, что он болеет. Типа поэтому не может Тузика к себе взять. Ну, она, теть Соня то есть, и вызвала вас.
Врачиха внимательно вглядывается в лицо Дюхе, хмыкает и продолжает:
- Соседний подъезд – тоже мой участок. Вообще, сейчас многие болеют – время такое, - глубокомысленно замечает она. – Однако в этом доме, пока, это первый вызов. Нуте-с, нуте-с, - добавляет она, вытаскивая из Тузиковой подмышки градусник. – М-да, температура высокая.
Дюха поджимается, грызет ноготь. Врачиха кидает на него взгляд поверх очков.
- Но все не так критично, молодой человек. Считаю, что для госпитализации на текущий момент оснований нет, - пауза. – М-да. Хотя кто ухаживать здесь за ним будет, не представляю. Так-так, - она в задумчивости стучит шариковой ручкой по чемоданчику, приспособленному ею для письма. – Вот рецепт. Антибиотик по одной таблетке три раза в день. Жаропонижающее по необходимости. Больше пить, - пауза. – Воды, конечно, морсов всяких. Пища должна быть жидкая. Господи, и зачем я все это говорю? Тут нужен взрослый, а не ты. И куда мы катимся? Повсюду одни пьяницы и наркоманы, – со вздохом заключает она, подымаясь. – Держи. Сходи там к этой тете Соне, что ли. Или матери своей отдай, если она придет в себя. Ужас, что за жизнь!
Врачиха всовывает Дюхе рецепт, не торопясь просовывает руки в коричневый пуховик, морщится, словно от чего-то кислого или горького.
- Ты понял, нет? Чего молчишь-то? Лечить Тузика твоего надо. Ле-чить! – она вздыхает. – Проводи меня до двери. Да. А отец у него китаец, что ли?
- У кого? – не сразу уточняет Дюха.
- У кого, у кого, господи! У Тузика твоего.
- Дядь Вова, что ли?
- Да откуда же я знаю? Дядь Вова или теть Юань, - она хмыкает, захлопывая чемоданчик. – Ладно, на самом деле мне все равно. Пойдем. Одной-то как-то неприятно проходить мимо этой пьяной.
- Дядь Вова-то нет, - отвечает Дюха, следуя за женщиной в коридор. – Он русский. Как я, короче.
Они проходят мимо недвижно лежащей Любки, стараясь не задеть ее. Входная дверь за ними со стуком закрывается.