Дюха, все еще виновато опустив голову, дает рецепт. Тетя Клава берет и, подслеповато сощурившись, некоторое время его изучает.
- М-да, - наконец констатирует она. – Похоже, твой друг схватил сильную простуду. Не встает он, говоришь?
- Да лежмя лежит, - сдавленно отвечает мальчик. – Жалко его до ужасти! Вдруг помрет?
- Что уж так-то? – поглаживает подбородок тетя Клава. – Было бы совсем плохо, докторша скорую бы вызвала. Ладно, схожу с тобой до аптеки, недорогие лекарства Тузику выписали. Но к Чукановым уж сам пойдешь. Стара я с ними сталкиваться.
Недоверчивая радость проскальзывает в глазах мальчика. Он не смеет поверить. А женщина тем временем втаскивает его в свой коридор.
- Подожди тут чуток, пока я оденусь. Вот тут, на табуреточке, посиди, - стаскивая через голову фартук, она направляется в кухню, но на полдороге оборачивается. – А сам-то ты как давно ел? – вдруг спохватывается она.
Дюха неловко кашляет, стараясь не смотреть на Найденину мать.
- Да утром вот, - выдавливает он. – Нормально так захомячил.
- А мне кажется, ты обманываешь. Мать, ведь говоришь, в отрубе двое суток. Ох, грехи наши тяжкие! – продолжает она уже из кухни, гремя посудой. – Наделают детей, а зачем, и сами не знают. Как кутят одних бросают – как хотят, пусть так и выживают. На вот тебе, котлета еще теплая. Поешь с хлебом, - предлагает тетя Клава, протягивая тарелку.
Дюха виновато берет бутерброд с действительно горячей котлетой и несмело откусывает, не решаясь вгрызться слишком энергично. Но как только женщина скрывается в соседней комнате и прикрывает дверь, принимается за еду всерьез.
Потом они идут в аптеку, где тетя Клава долго перепирается с нахальной сотрудницей, а мальчик не решается встрять. А потом – обратно. И они еще не доходят, а он уже начинает ощущать давящую пустоту где-то внутри - настолько хорошо шагать рядом с такой уютной теть Клавой, без конца что-то рассказывающей о своей жизни, машущей в неких только ей заметных моментах рукой в красной вязаной перчатке. Дюха пытается вспомнить, когда же в последний раз он шел куда-либо со своей матерью. Пытается и не может.
- Ну, вот и подъезд твоего Тузика, - говорит, останавливаясь, женщина. – Вот лекарства. Да забеги вечером, я каши жиденькой для него сварю.
- Ладно, - отвечает Дюха, принимая тощенький пакет с логотипом аптеки, и чувствует, что на глазах закипают слезы – будто его, как собаку, выгоняют из дома. Не совсем осознанная им тоска по нормальным человеческим отношениям в семье заставляет мальчика отвернуться. И со стороны это выглядит, как неблагодарность. Однако тетя Клава все понимает.
- Не могла же я всех вас таких взять, - после паузы произносит она. – Да и у тебя, в отличие от моей Надюшки, все таки мать есть, бабушка. Уж мать какая-никакая, а имеется в наличии, - она невесело смеется. – А ты забегай. Тузика-то твоего все равно покормить некому.
Дюха дергает плечом и, понурившись, бредет к подъезду.
Тузик, по-прежнему свернувшись калачиком, лежит и прислушивается к окружающему пространству. Похоже, родители куда-то ушли, и он совсем один. Лютя говорил, что если ты сильный, то ты обязательно выживешь. Вот только выживать Тузику не хочется вовсе. Как никогда раньше, мальчик чувствует свою инородность здесь, словно он оказался тут случайно, по ошибке или чьему-то недосмотру. И уж если на то пошло, лучше бы не быть никак, чем так.
В коридоре слышатся осторожные шаги.
- Тук-тук-тук, - говорит Дюха. – Привет. Я принес тебе лекарства. Тетя Клава их купила, а тетя Соня вызывала врача. Ты помнишь ту тетеньку в белом халате?
Тузик смотрит на друга одним глазом, так как другой уткнут в подушку, и не спешит отвечать. Дюха кладет пакет на кровать.
- Вот эти, белые, нужно проглотить обязательно – они от твоей простуды, - продолжает почему-то шепотом он. – А желтые – только если температура. У тебя есть температура, друган?
Тузик в ответ мигает глазом и сжимает рот в точку. Дюха кхекает, приглаживает левой рукой волосы.
- Ну, чего молчишь? Как ты вообще-то? – спрашивает он и оглядывается. – Сейчас принесу воды, запьешь. Ну и посмотрю там, может, жрачки какой найду. Давно ведь, поди, не ел? – он снова оборачивается. – Слушай, ссыкотно как-то у вас. Я бы за просто так ни за что тут не остался, - пауза. – Ну, только из-за тебя и пришел. Ты подожди, я сейчас, - Дюха вздыхает.
- Бойно, - еле слышно говорит Тузик в спину Дюхи.
Тот вздрагивает, поворачивает на голос всем корпусом.
- Что? Что ты сказал? – пауза. – Блин, я не расслышал.
- Бойно, - повторяет Тузик и смотрит одним глазом.
- Больно? Где?
- Тут, - Тузик прижимает кулачок к груди.