- Блин! Сейчас по любому таблетку выпьешь. Сейчас, погодь маленько! – по лицу Дюхи пробегает судорога.
Тузик прислушивается к окружающему пространству. В кухне включают воду, слышится звяканье посуды, стук дверец, чмоканье холодильника. Дюха определенно ищет то ли стакан, то ли еду – Тузик окончательно не может с этим определиться. Но никаких других шумов нет. Видимо, родители реально куда-то ушли, а Анька не возвращалась. Мальчик пытается вспомнить, а действительно ли он видел сегодня отца и мать, или ему это только почудилось.
- Слушай, - появляется Дюха. – Ну и запахан у вас, просто зашибись! Теть Люба сначала весь коридор заблевала, а сейчас еще кровью, что ли, все измазано. Ты ничего не слышал?
Тузик поводит точкой рта из стороны в сторону. Едва заметно пожимает плечом. Но Дюхе этого достаточно.
- Значит, не слышал, - констатирует он. – Ладно. Надеюсь, никого не замочили, - в его голосе проскальзывают просительные нотки. – Ну, ты бы по любому уловил, если бы чего. Точно?
Тузик слегка поднимает бровь.
- Но страшновато как-то у тебя тут, ей богу, - не успокаивается Дюха. – Сейчас принесу воды – протекает. А вот жрачки никакой не нашел. Видать, теть Люба свалила, чтобы у кого-нибудь пожрать.
Потом он поддерживает легкое тело друга, помогая тому запить таблетку.
- Ты, главное, держись! – увещевает он Тузика. – Должно помочь. По любому. Есть хочешь? Теть Клава обещала тебе каши сварить, чуть попозжа принесу. Да Найдене скажу, дождусь ее-то – может, заберут они тебя. Плохо у тебя тут, ей богу, - Дюха недоверчиво вглядывается в сгущающуюся в углах тьму. – Тут и здоровый-то заболеет, блин.
- Не хосю, - шепчет Тузик.
- Не хочешь? – не понимает Дюха. – Чего не хочешь? К теть Клаве?
- Есь не хосю, - поясняет Тузик.
- Ну, есть по любому надо. Видишь, какой стал, одним пальцем поднять можно, - Дюха принимается убаюкивать друга. – Ты ведь не хочешь умереть?
- Пьехо.
- Ну, болеешь, вот и плохо. Еще не ел, поди, дня два – три. Поешь, поправишься – лучше станет.
- Тут васе пьехо. Не хосю тут.
- Думаешь, в детдоме лучше будет? – изумляется Дюха. – Да там в сто раз хуже, точняк! Там точно загрызут, ну, или сам подохнешь.
- Васе не хосю тут. Нигде.
Дюха вытаращивает глаза и некоторое время ничего не говорит, не в состоянии подобрать слова.
- Да ты чего, друган? – наконец шепчет он. - Помирать, что ли, в натуре намылился? Ты мне это дело брось! Сдурел, что ли?? – трясет он Тузика за плечи. – Вот лето придет, мяч гонять будем, на карусели, что через два двора, кататься зачнем. Машинки у Сашона возьмем. Здорово будет, зашибись! Ну, ты чего? – повторяет Дюха уже тише.
Рот Тузика медленно ползет сначала в одну сторону, потом в другую. Голова клонится на грудь, он смежает веки. Мальчик не знает, как объяснить, насколько он устал быть, жить здесь. В его небольшом лексиконе нет слов, понятий, чтобы передать другу свои ощущения и чувства. Тоска, бывшая с ним всегда, вдруг затапливает все вокруг – болезнь служит лишь спусковым крючком. И теперь от опустошающей, иссушающей волны спасения нет.
Но Дюха понимает все без слов. Он крепче обхватывает Тузика, губы его дрожат.
- Ну, чего ты, брат? Думаешь, мне легко? Думаешь, у меня все клево? Мать вон конкретно исторчалась, уж, наверно, не выплывет… Куда мне потом деваться? Бабуся старая совсем, – он всхлипывает. – Никому не нужен, - пауза. – Стараюсь не думать. А то подумаешь, совсем хреново становится. Ну, ты чего?
Глава 11
После ухода Дюхи Тузик поворачивается на спину, отодвигая слишком плотно подоткнутое одеяло. На потолке шевелятся темные тени, мятая занавеска на окне колышется от сквозняка. Намного интереснее было бы прильнуть носом к стеклу, а не пялиться вверх. Но во всем теле такая ужасающая слабость, что, попытавшись встать, он обязательно упадет. И уже не сможет самостоятельно забраться в постель. А на полу так холодно, что боль вернется снова и не отпустит.
Поэтому Тузик просто лежит, медленно гоняя обрывки фраз, которые всплывают и тонут в памяти, и пытается понять, почему они там вообще возникают. С пониманием выходит сложно, тогда мальчик просто вспоминает белого щенка, смешного и пушистого. Сразу становится как-то лучше. Почему-то кажется, если бы собачонок был рядом, ничего плохого с Тузиком не случилось бы.
Окончательно темнеет. Дюха одиноко торчит у подъезда Найдены, не решаясь во второй раз беспокоить теть Клаву. Одиноко торчать в такой дубарь – совсем непросто, Дюха в очередной раз промокает нос рукавом и в который раз бросает взгляд на окна третьего этажа. Да, все верно, Найдены по-прежнему нет дома, свет горит только в большой комнате, где теть Клава наверняка смотрит телевизор. Мальчик вздыхает, натягивая капюшон поглубже, и старается как можно плотнее вжаться в свою куртку. Далеко отходить он не решается, боясь пропустить девушку. А если он ее пропустит, то сегодня уж ни за что не станет повторно звонить в ее дверь. Что означает только одно – его друг вновь останется голодным.