Скрип входной двери. Шаги. Он настораживается. Но это оказывается сестра.
- Проснулся? – шепотом интересуется она.
Тузик кивает.
- Есть хочешь?
Он отрицательно мотает головой.
- Ну, ладно. Сейчас все равно кормиться не след, родоки вот-вот очнутся. Ты маманю-то видел? Вот ужас-то, да?
Анька садится к нему на кровать, оправляет платьице, поддергивает колготки на коленках. С забавной важностью приглаживает волосы.
- Сейчас опять к остановкам таскалась. Насобирала сущую мелочь. Но все равно спрятала. Так вернее. А то этим точняк надо будет на опохмелку. А меня вот хоть убей – с собой ничего, - она довольно смеется, потом испуганно прикрывает рот ладошкой. – Чего это я? Еще разбужу этих раньше срока, совсем озвереют. Особенно папаня.
Она прислушивается, потом облегченно вздыхает. Приглаживает волосы уже Тузику.
- А ты как? Приходил кто-нибудь? Нет? Ну и ладно.
Девочка встает, делает несколько кружков по комнате, останавливается у окна, смотрит на улицу. Попинав носком ботинка батарею, поворачивает к брату.
- Плохо, что ты не можешь ходить. Так бы переждали пару часиков во дворе. А сейчас торчи вот тут, - она задумчиво кивает головой. – Нет, ну ты видел маманю? – вновь изумляется сестра. – И чего это с ней? Неужто из-за того, что батя обоссал ее? – она округляет глаза на Тузика. – Как представлю, аж захолонет. Жу-уть…
- Блин, нахрен! – раздается хриплый голос отца.
- Ну все, началося, - Анька вжимает голову в плечи.
- Что за нахрен, твою мать?! – продолжает интересоваться отец. – Хр-ра-пфу, - смачно сплевывает он. – Блин, ты чего тут разлеглася-то, а? Вообще охренела, в натуре? – адресуется он, видимо, к жене. – Слышь? К кому я, нахрен, обращаюсь-то, блин? Типа к самому себе, что ли? Разлеглася, ага, - пауза. – А-а-а-у-у, - протяжно зевает батя. – Иди, блин, сбегай за бухлом, хе-хе. Слышь?
В ответ доносится невнятное бормотание.
- Чего? Чего, я не понял? Ну-ка, повтори.
- Больно мне, говорю ж.
- А чего тебе больно-то, дура? Ништяк так поквасили. С этими. Ну, как их… Сашаня с Лехой, что ли? И эта, с ними была, хе-хе. Любовь. Слышь, видная женщина - Любовь! Хе-хе. Не чета тебе, дуре, - пауза. – Ты чего разлеглася-то, я не понял реально? Мне, блин, опохмелиться надо, нахрен. Все нутро жжет. Давай, вали, ищи опохмелку мужику. И чего тут еще так воняет??
Слышится возня. Анька напряженно всматривается в темень коридора, потом переводит взгляд на Тузика.
- Сейчас и он увидит, - шепчет она брату и берет его за руку.
- О-оп! А это еще что за нахрен?? – изумляется отец. – Что за хрень, я не втыкаю!! Бли-ин… Ай! – неожиданно тонко взвизгивает он. – Что за дрянь, с-сука?? Блин, блин, твою мать! – вопит он. - Все руки запоганил, блин!!!
В комнате что-то с грохотом падает, кажется, там носится, не находя выхода, раненый баран. Анька крепче сжимает ладонь брата. Через несколько секунд отец появляется в двери детской, ошарашено глядит, дергая ртом, и бежит дальше. Тузик стискивает губы в точку и сглатывает.
Звон разбитого стекла, хруст выламываемой рамы. И вновь тишина. Проходит минут десять. Анька наконец отпускает пальцы брата, переводит дыхание.
- Тебе повезло, что ты его не видел. Прикинь, по ходу, он перепутал окно с дверью. Козел.
Мальчик вопросительно взглядывает на нее.
- Ну, у него с рук что-то стекало. Прикинь. Но не кровь, - она тоже сглатывает. – Ага. А рожа? Никогда у него такую не видела, нахрен.
Сестра встает, на цыпочках подходит к двери, прислушивается.
- Тихо как. Уж не замочил ли он ее совсем, а? – поворачивается к Тузику. – Ну, и харя! Типа бежал от дюжины монстров, не меньше.
Она делает несколько шагов по направлению к брату. Останавливается, в раздумье дергает подол платья.
- Сходить, что ли, туда? Посмотреть, что с маманей?
Мальчик испуганно вытаращивается на нее, шепчет:
- Не нядё! Неть! Мне стасно.
- А мне, думаешь, не страшно? – сестра переступает ногами, поправляет ворот. – Но если он ее замочил, с мертвяком-то в тыщу раз хуже!
Она глубоко вздыхает, стискивает пальцы в кулачки, вжимает голову в плечи и, крадучись, выходит. Тузик натягивает одеяло до самых ушей.
Какое-то время слышатся только осторожные шаги сестры, ее нервное покашливание.
- Ма? – наконец раздается ее голос. – Ма, ты как? Ма?
- Кто здесь? – голос матери странно тягуч и словно растянут. – Чего надо?
- Ма, это я, Аня, - сестра явно не в своей тарелке. – Ты как?
- Аня? И чего? Воды бы мне, Аня. Пить сильно хочется.
- Ага, - соглашается сестра. – Сейчас. Я мигом.
Мальчик, напряженно всматривающийся в темный проем, видит Аньку, пробегающую в кухню и обратно. Потом опускается на подушку и старается, чтобы не бояться так сильно, вспомнить белого щенка. Это ему удается вполне, поэтому, когда возвращается сестра, он встречает ее почти спокойно.