- Лютя вон никого не боится! – с вызовом заявляет мальчик.
- Это кто ж? Ленька, что ли? Чуканов?
- Ага! Знаете такого?
- Ну, этого-то бандюгана здесь все знают, - усмехается собеседник. – Ты, по ходу, жрать ведь хочешь, верно?
Дюха сопит, с удвоенной силой принимается ковырять отбитую штукатурку.
- Ага, - удовлетворенно констатирует тот. – Значит, в натуре я усек по тебе. Да ты не дрейфь, не дрейфь, малой, - похлопывает он мальчика по плечу. – Женушка моя и точно та еще грымза, - тут он подмигивает. – Да только кто ж ее в чем спрашивает? А готовит она реально клево. Погодь минутку, другую. Вынесу тебе что-нибудь. Лады?
Мальчик кивает. А мужик, почесывая грудь под майкой, скрывается в коридоре, оставляя приоткрытой дверь. И почти сразу же в глубине квартиры возникает перепалка, причем улавливается в основном только женский визгливый голос.
- Ты его там так и оставил?? Ты что, больной, нахрен?
- Бу-бу-бу…
- Ты что, реально больной? Он же счас стащит все из коридора, блин!
- Бу. Бу-бу!
- Иди и запри дверь! Слышишь? Ай! Пусти, верблюд хренов!
- Бу!!
- Ой! Ты чего дерешься, гад?? Ай! Помогите! Убивают!!
- Бу, дура чертова! Бу-бу.
Дюха ежится, нерешительно поглядывает на ступени вниз. Даже делает шаг к лестнице. Но затем останавливается. В животе уже не булькает, там тоскливо ноет, словно кто-то наматывает внутренности на палку и тянет их, тянет, стремясь выволочь наружу.
Мальчик сглатывает. Нет сомнений, если он не получит жрачку здесь, он не получит ее сегодня вообще.
- Ну, вот, корешок, - появляется в дверях его давешний знакомец. – Держи! – он протягивает толстенный бутерброд, где между двух кусков хлеба находятся два офигительно аппетитных ломтя мяса.
Дюха чувствует, что рот мгновенно наполняется слюной – мясо недавно пожарено и все еще горячее.
- Держи крепче, - усмехается мужик. – Ну, чего же ты, малек?
Зубы мальчика тут же вгрызаются в предложенное яство, сок стекает по подбородку и пальцам. Дюха с жадностью поедает бутерброд и несколько стыдится этой своей жадности.
- Шпасибо! – только и может проговорить он.
- Да ладно, чего ж не помочь пацану в трудную минуту. Ну а сейчас вали, не дай бог моя супружница опять выпрется, - мужик хлопает мальчишку по плечу и подталкивает прочь от своей двери.
Ну а тому незачем повторять дважды, он кубарем скатывается по лестнице и на полной скорости вылетает из подъезда.
Небо над головой вызвездилось, и Дюха, подняв голову, с изумлением выставляется в его нутро, на несколько секунд переставая жевать. Чуть ли не в первый раз в жизни ему приходит в голову посмотреть наверх, и увиденное поражает его.
- Что же это за светлые точки, будто дырочки в темном покрывале? – бормочет он. – И складываются они в разные узоры, прикинь. И светят по разному. Одни – сильнее, другие – слабее. А долго смотришь, так типа лететь туда начинаешь. Клево-то как!
Что-то такое он слышал от кого-то про эти самые звезды. Будто бы они типа как наше солнце. И если домчаться до какой-нибудь из них, то она и размером будет как солнце – а то и поболее – и планета уж какая-нибудь завалящая около нее точно найдется. А на планете этой самой наверняка есть народец. И стоит сейчас там, прямо в это мгновение, местный Андрейка Ястребцов. И смотрит-то он в небеса в эту самую секунду, задумываясь о светлой точке. Которая есть не что иное, как наше солнце. И взгляды обоих Андреек где-то в пространстве пересекаются.
Все это кажется мальчику таким удивительным, что он посмеивается, недоверчиво качая головой и спрашивая себя, как такое вообще могло придти в его мозги. Откусывает свой бутерброд, зябко ежится. И вновь выставляется вверх, не в силах оторваться от завораживающей картины.
- Са-алют, чувачок! – жесткая ладонь ложится на его плечо.
Дюха от неожиданности сдавленно пищит и старается обернуться. Рядом торчит невесть откуда взявшийся Костыль. Одна лапа в карманах широченных штанов, капюшон надвинут на лоб.
- Тусишь, типа, малек? Жрешь? На небо зыришь? – он хихикает. – А нахрен? Вот откинешь копыта, на собственной шкуре все и почуешь, мудила.
- Это как это? – Дюха вертится, стараясь высвободиться.
- Ну как, как. Ты кретин, что ли?
Мальчик только сопит, зная, что отвечать на столь провокационные вопросы себе дороже.
- Чего затихарился-то? Во умора! Ну, слушай. Хе-хе. У человека есть, по ходу, душа. Сечешь? – Костыль вперяется едва угадываемыми в глубине капюшона глазами в мальчика.
- Ну. И чего?
- Ага, блин. А то, нахрен, - Костыль хмыкает. – И вот типа после смерти она попадает на небо, - тут он сплевывает. – К доброму, твою мать, боженьке. Где эту самую душу всяко облизывают. Ну, водяры хоть залейся, девочки, вообще всякая развлекуха в натуре. Попы так нахрен гонят, понял? Га-га! Ой, не могу, во уссаться!