Дюха наконец вывертывается из-под руки Костыля, делает шаг в сторону.
- Ладно лапшу-то вешать, блин! – с достоинством заявляет он. – Салагам такую туфту заливай, нахрен.
Его собеседник хмыкает, сплевывает.
- Во дурачок. Ага. А ты-то сам кто? Не салапон, что ли?
Мальчик сопит, находит нужным отступить еще на шажок.
- Ну, ладно. Мне, вообще-то, похрен, кто ты. Фиолетово, ага. Да ты не шкерься, не ссы, не трону я тебя, - пауза. – Только нехрен туда заглядываться. Дерьмо там всякое в натуре, уж поверь. Вон Тузя посмотрел. И где теперь Тузя? А?
- К-как это г-где? – от волнения Дюха даже начинает заикаться.
- Был Тузя, чапал себе по двору, с тобой вот опять же тусил. А где он сейчас? Ну?
- Да ты чего несешь?? – ужасается мальчик. – Что с ним случилось, нахрен??
- А я типа знаю, что ли? – Костыль сплевывает. – Ты чего так разнервничался-то, малек? Во умора! Он тебе что, брат? Или, может, сестра? Га-га.
- Друг он мне, понял?
- Ой, какие мы прям все из себя серьезные, прям как типа крутые пацаны все. Умора…
Костыль неожиданно хватает Дюху за ухо и принимается вертеть так, что у мальчика из глаз льются слезы.
- Отпусти! Отвянь, блин! – сдавленно говорит он.
- А нехрен со взрослыми так понтоваться, дебил! Втыкаешь?
- Ну, втыкаю. Ай! Отпусти, блин!
- Тузик твой видел, как с неба шмякнулась какая-то хрень. Правда, я тоже видел. Ага… Так вот увидел он шнягу небесную и пропал. Видать, та штука охотилась за ним. Или еще чего похлеще. Короче, это я к тому, что меньше знаешь, крепче спишь, га-га. Ладно, отдыхай, мудила!
Костыль отпускает мальчика и, еще больше сгорбившись, уходит через двор. Ледок хрустит под его башмаками.
Дюха, шипя и чертыхаясь, растирает опухшее ухо, кашляет. Потоптавшись немного на месте, засовывает в рот оставшийся кусок уже остывшего бутерброда и двигает в сторону подъезда, где живет Тузик. Слова Костыля не дают ему покоя. Вдруг и правда с больным, обессиленным другом что-то произошло. Что-то ужасно нехорошее. Именно за то время, что Дюха его не видел. Да, и что это еще за россказни про шнягу, которую тот якобы узрел? Еще и шмякнувшуюся с неба. Бред какой-то, честное слово!
Дверь Чукановых как обычно не заперта. Мальчик толкает ее и осторожно заходит. Оглядывается по сторонам. Отсвет фонаря светлым пятном ложится в коридор. Вроде бы никого. Однако запах – просто ужас! Дюха зажимает нос рукавом и еще медленнее продвигается вперед. Наконец мысли о полуразложившемся трупе заставляют его остановиться. Неужели здесь действительно кого-то замочили? Мальчик напряженно всматривается в темноту, лежащую позади светлого пятна.
- Тузи-ик, - почти шепотом зовет он. – Ты где?
Раздаются чавкающие звуки, словно кто-то большой шлепает и шлепает огромными мокрыми губами. Тень, еще более черная, чем окружающая темнота, вдруг наползает со стороны большой комнаты.
- Тузик? – дрожащим голосом спрашивает Дюха. – Аньк, ты, что ли? А?
- Пи-и-ить, - невнятно выдыхают в ответ. – Пи-ить!
- Чего? – мальчик чувствует, как футболка на спине мгновенно взмокает. – Кто это? Кто?!
Тень вплывает в светлую область. И мальчик отшатывается. Перед его глазами возникает нечто колышущееся как желе, подтекающее слизью – точно оставляющее и подбирающее части своего тела по пути. И еще нестерпимо воняющее.
- Пи-и-ить, - гнусавит оно. – Пи-и-ить…
Острая волна ужаса окатывает Дюху. Он подпрыгивает, очень больно стукается обо что-то и, не помня себя, выносится из квартиры.
Глава 15
Редкий в это время года солнечный луч скользит по лицу Найдены. Шарит по сомкнутым векам, проходит яркой кистью по щеке, губам, подбородку. И вновь останавливается на густых ресницах. Девушка жмурится, ладонью пытается отогнать непрошенного посетителя, переворачивается набок, морщит нос. И наконец открывает глаза, смотрит в сторону окна.
- Ну, надо же, солнце! – немного охрипшим от сна голосом говорит она. – И кто бы мог подумать?
Некоторое время девушка лежит, шевеля пальцами выпростанных из-под одеяла ног и покусывая прядь волос. Затем решительно садится, отводя давно нечесаную гриву назад. Поддергивает несколько великоватую и поэтому так и норовящую сползти пижаму. Постукивает коротко обстриженными ногтями по краю кровати.
- Солнце! С ума сойти, - вновь провозглашает она. – Мама! Мам!
Слушает, повернувшись к двери одним ухом. Но так ничего и не услышав, встает. Шаркая тапочками, выходит в коридор. В кухне льется вода, звенит посуда. Удовлетворенно кивнув сама себе, Найдена топает туда. Просовывает голову и веселым взглядом осматривает помещение. Теть Клава моет кастрюлю и что-то напевает под нос, иногда поводя в такт мелодии рукой с зажатой в ней мыльной мочалкой. Увиденная картина явно доставляет удовольствие девушке, которая некоторое время с удовлетворением наблюдает происходящее.