Щелкает замок. Теть Клава вновь качает головой, машет кухонным полотенцем. Потом, заинтересовавшись, делает радио погромче.
А Найдена, все так же насвистывая, уже идет по двору.
- Эй, красавица! – кричит один из подвыпивших парней, что устроились под покосившимся грибком на детской площадке. – Слышь, кому говорю?! – продолжает он, недоуменно озираясь на цыкающих и шикающих на него собутыльников. – Подваливай к нам, у нас тут клево. Развлечемся, твою мать, - настаивает он и тут же затыкается, получив сильный тычок от своего соседа. – Ты чего, нахрен, охренел, что ли, совсем, блин?
Найдена на долю секунды останавливается, кидает быстрый взгляд на компанию, брезгливо передергивает плечами и шагает дальше. У полуоткрытой двери Тузика она медлит, принюхиваясь. Затем, осторожно потянув дверь на себя, заходит внутрь. Снова принюхивается.
- Странно, - шепчет она. – Этот запах! Неужели уже началось? Или мне опять просто кажется?
В коридоре она внимательно осматривает пол. Садится на корточки перед неприятного вида потеком.
- Черт! Чем бы поддеть? – она оглядывается в поисках чего-то нужного ей.
Наконец находит около плинтуса огрызок карандаша и, сунув в лужицу, поднимает. Жидкость тянется за карандашом, как резиновая. Еще резче становится тошнотворный запах.
- Так, - говорит девушка. – Значит, все плохо.
Она отбрасывает карандаш, поднимается и быстро идет в детскую. Увидев закрытую дверь, удивленно замирает. Затем принимается дергать ручку, стучать.
- Тузик! Тузик, ты там? Открой, это Найдена!
Дверь подается, открывая узкую щель. Услышав по ту сторону возню, девушка принимается за дело энергичнее.
- Ты правда Найдена? – отзываются оттуда.
Найдена на миг останавливается, соображая, кому может принадлежать этот голос.
- Аня, ты?
- А ты кто?
- Да Найдена же. Открой дверь! Что там у вас навалено? Тузик там?
Вновь слышится возня, пыхтение. Девушка сильнее надавливает плечом, и дверь наконец открывается, являя взлохмаченную, помятую и испуганную Аньку.
- Что у вас тут такое? Тузик с тобой? Ты чего молчишь-то? – трясет Найдена очумевшую девочку.
Тузик в это время привстает на локтях, таращит на гостью раскосые глаза и говорит:
- Дастуй.
- Привет, дружок! – переводит она на него взгляд. – Слава богу, у вас все в порядке! А теперь рассказывайте, кто это у вас тут шарашился? От кого вы прятались?
Анька высвобождается, поправляет кофту, зачем-то принимается рассматривать свои ладони.
- Ну! – начинает сердиться Найдена. – Чего молчишь-то?
- Маманя это была, - тихо отвечает девочка. - Они сначала с батей вместе пришли, - теперь она разглядывает старый потек на обоях. - Потом спали. А потом батя начал орать как резаный. И утек. Через окно. А маманя после давай тут ползать всяко. Страшная такая, жуть.
- И долго все это продолжалось?
- Да подикось всю ночь.
- Господи, какой кошмар! Кто-нибудь из вас дотрагивался до нее? – девушка резко откидывает волосы назад.
- До кого это?
- Ну, до мамани вашей, Любки!
- Неа, - упорно разглядывает потек Анька. – Батя, по ходу, да.
- Слушай, когда они вернулись, они оба нормально выглядели?
- А то!
- Ладно. Хоть это легче. Отец когда убегал тоже э-э… ну, был в порядке?
- Да обосрался он со страху. Как последний мудак. Вот и все, - Анька презрительно кривит губы.
- Понятно. А так-то он нормально выглядел? Ну, не молчи же ты, господи! – Найдена вновь принимается трясти девочку.
- Надь, ты сдурела, что ли? – сердито вытаращивается на нее Анька. – Отстань!
- Это важно! Слышишь?
- Надо же, взрослые все такие дураки. Реально, - неожиданно замечает девочка и принимается дергать себя за край юбки.
Найдена недоуменно поднимает брови и не сразу находит, что сказать в ответ.
- Э-э, ладно. А по существу вопроса?
- Надь, ну какая, нахрен, разница, вот а? Да обычно он выглядел. Ну, обычно, как с перепою. Да еще обосрался от страха, - Анька продолжает мусолить край юбки. - Нам вот с Артемкой тоже хреново ночью пришлось. Думала, все кишки от ужасти вытрясу. Сильно страшная маманя-то стала, ага. А сейчас, прикинь, вот есть охота. Как так? Вот только что страшно было, аж жесть! Чуток прошло, и жрать охота. Как так?
- Ну-у, как тебе сказать… Человек прежде всего стремится удовлетворить свои физиологические потребности, а уже потом…
- Какие, какие потребности?? – перебивает ее девочка.
- Ну-у… Э-э… Короче, в общем, такие, чтобы выжить. Есть там, пить. Чтобы не убили. Ну, и в этом духе. Понятно?
Анька морщит лоб, оглядывается на брата, щиплет свой рукав. Потом снова переводит взгляд на собеседницу.
- Ну, вроде да, - она шмыгает носом. – Типа того.