- Вот и славно. Я, кстати, ведь кашу вам принесла. Андрейка Ястребцов почему-то вчера за ней не зашел. Ты не знаешь, с ним все нормально?
- Ну, по ходу, да. Это я ему сказала больше не носить. Мы же не побирушки какие-нибудь. Сама, короче, Тузика прокормлю.
- Ага? И как там у Тузика нашего дела? – спрашивает Найдена, решительно отодвигая Аньку.
Тузик все это время внимательно наблюдает за происходящим. Рот его сдвинут в точку и сосредоточенно двигается туда, сюда. Ночью мальчик почти не спал, с ужасом прислушиваясь к бормотаниям, чмоканьям и еще куче непонятных звуков за стеной. Ему казалось, что если дверь откроется, он сразу же умрет. Анька тихо сопела рядом, иногда просыпалась и тоже слушала. Но, в отличие от мальчика, потом вновь проваливалась в сон. Казалось бы, после такой ночи ему должно было стать хуже. Однако Тузик наоборот чувствует приток сил. Он спокойно поднимается на локтях, руки совсем не дрожат. И, наверное, если попытаться, вполне может сесть.
Найдена подходит, щупает его лоб, ерошит волосы, подсаживает к спинке кровати.
- Как дела, малыш? Вроде бы, идешь на поправку, да?
- Хоёсё, - отвечает он. – Не боит.
- Вот и отлично! Аня, вы пока тут поешьте, а я тем временем посмотрю, что с вашей матерью, в коридоре-то ее нет.
- Ой, не ходи! – вцепляется в нее девочка. – Она такая страшная, ужасть! И все ей пить надо, прикинь.
- Ну, что-то же надо сделать. Врача вызвать или в больницу отправить. А, может, ее здесь уже и нет, - Найдена усмехается.
- Реально? – не верит Анька. – Не ходи лучше, честное слово. Еще как набросится! Чего папаня-то так пересрался?
- В общем, ешьте. И за мной не таскайся, вдруг и правда страшно.
- Ну, - насупливается девочка. – А сама-то чего?
- Я же взрослая, - смеется девушка. – Не то, что некоторые! – тут она щелкает Аньку по носу и показывает ей язык.
Та несмело улыбается, но больше уже не спорит.
Выйдя из детской, Найдена сразу же направляется в большую комнату. Туда же ведет липкий и местами отливающий грязным перламутром след. Чуть помедлив у порога, она заглядывает внутрь. В комнате темно из-за задернутых штор, и на фоне разбросанной мебели ей не сразу удается найти то, что она ищет.
- Ладно, - шепчет она, плотно закрывает дверь и включает свет.
Рыхлая масса то ли слизи, то ли еще чего такого же противного обнаруживается приваленной к дивану, где раньше спали старшие Чукановы. Оно колыхается, видимо реагируя на свет, и пытается повернуть в сторону девушки то, что когда-то было лицом.
- Пи-и-ить, - на грани слышимости шелестит оттуда.
Найдена подходит ближе, откидывает волосы назад и всматривается. Нечто, привалившееся к дивану, уже мало чем напоминает человека. Оно словно оплыло, осело, как покрытая копотью снежная баба под лучами солнца весной. Кажется, еще немного, и это существо попросту превратится в лужу зловонной слизи.
- М-да, - будто что-то подтверждает девушка. – Люба, Люб, ты слышишь меня? – тихо зовет она.
Бесформенное лицо с трудом и каким-то хлюпаньем обращается к ней. Глаз на нем нет, и это производит особенно жуткое впечатление. Девушка передергивает плечами, сжимает пальцы.
- Люба, тебе уже нельзя помочь. Понимаешь, что я говорю?
- П-п-пить.
- Ох ты, боже мой! – произносит девушка, на секунду отворачивается, потом опять смотрит. – Помочь тебе нельзя, это так. Но мучиться ты больше точно не будешь. Как там попы ваши говорят? – она усмехается. – Отпускаю тебе все твои грехи, Люба. Иди с миром!
Найдена поднимает правую ладонь. Яркий белый свет, мгновенно вырвавшийся оттуда, касается комка слизи. Вспышка. Шипение. И вновь только голая лампочка мерцает под потолком. Девушка вздыхает, засовывает руки в карманы, словно ей вдруг становится холодно.
- Вот и все, - говорит она. – Прощай, Люба.
Развернувшись, она медленно идет к выходу, еще раз кидает взгляд на пустую теперь комнату и выходит, закрывая дверь.
Глава 16
Сашон лежит в постели. Ему плохо уже несколько дней. Когда мать спрашивает, что с ним не так, он не может точно сформулировать, но в его теле страшная слабость. Такая, что прежде чем поднять руку, сто раз подумаешь, а надо ли оно тебе. Есть совсем не хочется, только пить. И мать поит его каждый час с ложечки. Конечно, когда она дома. Когда же она уходит, жажда становится почти невыносимой.
Сашон знает, что жара у него нет. Термометр неумолимо подтверждает это раз за разом. Поэтому совершенно непонятно, почему же ему так нехорошо. Мальчик разжимает губы и облизывает их сухим языком.
Перед тем, как он заболел, ему несколько ночей снился один и тот же кошмар – крутящиеся и засасывающие воронки тьмы с точками то ли звезд, то ли просто огоньков. Они кружились и кружились, и вырваться из их смертельных объятий было невозможно. Мальчик просыпался весь в поту, сердце билось, как ненормальное. Потом опять засыпал, и воронки вновь делали свое черное дело. А потом Сашон заболел – просто не смог утром встать. Сначала мать сердилась, думала, что он придуривается или отвиливает от школы. А затем поняла, что с ним действительно что-то не так.