Дюха вздыхает, крутит кулаками в карманах на манер взрослых пацанов, сплевывает.
И как там Сашон? Куда он с этой ненормальной мамашей подевался? Уехали, что ли, отсюда? Непонятки. Найдену вон тоже давно не видно. И вообще - вкусную все-таки кашу теть Клава варит, ага.
Мальчик глядит поверх чудом сохранившегося здесь корявого куста и ему кажется, что в окнах Сашона мелькает свет. Правда, странный какой-то. Словно призрачный и неживой. Вот погас немного. Опять вспыхнул. Мигнул. И растаял вовсе.
Дюха хмыкает. Ерунда блин, честное слово! Померещится же этакое.
Глава 18
Сашон просыпается оттого, что кто-то отчаянно дубасит во входную дверь. Он пытается закрыться подушкой, заткнуть уши. Но этот кто-то не желает отступаться, стучит и стучит.
- Ну, ладно же, - шепчет мальчик и в мгновение ока оказывается у двери. – Кто там? – кричит он. – Чего надо?
- Сашон! Ты? – слышится с той стороны приглушенный голос.
Мальчик хмурится, стараясь вспомнить. И через секунду дрожь узнавания пробегает по его лицу.
- Сейчас, Дюха, подожди, - он хватается за замки. – Заело что-то. Сейчас.
Дверь наконец поддается и открывается. За ней стоит несколько смущенный Дюха, руки в карманах, капюшон натянут чуть не до самого носа.
- Ну, блин, - неуверенно говорит он, рассматривая друга. – Ну, ты даешь!
- Чего? – не понимает тот. – Да ты заходи, чего там жмешься?
- Ну, ладно. Если теть Соня не против, зайду, - нерешительно топчется друг. – А то, может, ты сам выйдешь?
Сашон задумывается и, сам не зная отчего, не торопится выйти.
- Знаешь, - наконец произносит он. – Заходи лучше ты. Я почему-то не могу выйти. Хочу и не могу. Представляешь?
- Ты чего-то гонишь. Реально, - недоверчиво тянет Дюха. – Как это «не можешь»?
- Да вот так. Словно меня что-то не пускает. Ерунда какая.
- Ты выздоровел хоть? А то сейчас чего-то все болеют.
- А я болел, что ли? – изумляется Сашон.
- Ну. Маманя твоя говорила. А она-то где?
- Мама… Мама, - медлит Сашон. – Ее нет дома, похоже. Я один.
- И давно?
- Хм, прикинь, не знаю. Я спал, когда ты пришел.
Дюха стягивает капюшон и внимательно смотрит на друга. Глаза его щурятся.
- Чего-то ты темнишь, по ходу. Реально. Не знаю в чем, но нутром чую. И, знаешь, мне почему-то совсем впадлу заходить. «Словно что-то не пускает меня», - хмыкает он.
Сашон не отвечает, только переступает с ноги на ногу. Пауза затягивается.
- Ну, как хочешь, - наконец говорит он. – Силком тащить не стану.
- Ага, - соглашается Дюха. – Бывай, дружище! До следующего раза.
Он хлопает друга по плечу и тут же отдергивает руку.
- Ой! – вскрикивает он. – Что за хрень?
Мальчик встряхивает ладонь, рассматривает ее, потом опять встряхивает.
- Что за хрень, Сашка? – уже испуганно спрашивает он.
- А в чем дело? – недоумевает Сашон, переводит взгляд на свое плечо, проводит по нему пальцами. – Что случилось-то?
- Слушай, я лучше пойду. Реально, - говорит Дюха, отступая. - Столько всякой хрени последнее время, зашибись. Лучше от всего такого держаться подальше. Бывай.
- Да что случилось-то? – вдогонку ему кричит Сашон.
- Гад! За Сашку все равно ответишь, мертвяк хренов! – доносится снизу. – Притворяться лучше надо, урод.
Слышится быстрый топот ног, стук подъездной двери. И тишина.
Мальчик пожимает плечами, закрывает свою дверь, почти без удивления наблюдая, как его рука сначала чуть удлиняется, а затем приобретает обычный размер. Вздыхает и направляется к зеркалу.
И чего Андрейка так испугался? Обычное лицо, вихры спутанных волос, чуть оттопыренные уши. Правда, все это будто чуть смазано, размыто. Ну, и что? В полумраке по-другому и не бывает. Верно?
Сашон идет, медленно переставляя ноги, в кухню. Ему хочется есть. Вот только он не знает, что именно. Берется за дверцу холодильника, и она подается с некоторым усилием. Причем тянущая ее рука приобретает некоторое сходство со шлангом.
- Надо же, - завороженно шепчет он. – Как резиновая.
Он отпускает дверцу, и рука тут же становится нормальной. Изумленный, мальчик проделывает это несколько раз. Потом пытается поднять табурет, сдвинуть стол. И убеждается, что его тело стало удивительно пластичным, легко трансформируемым, но обязательно возвращающимся в исходную форму, когда возмущающее воздействие прекращается.
- Хрень какая-то, - тихо говорит он, присаживается на табурет и осматривает кухню.
Все как всегда. Плита, шкаф, холодильник. Пыльные шторы на окнах. Сашон дергает себя за ухо. Нет, это все-таки не сон. Точно. Но что же тогда?
То, что лежит в холодильнике, вызывает тошноту. Определенно. Однако жрать хочется. Мальчик встает и еще раз оглядывает небогатый набор оставшихся в доме продуктов. Все явно мимо. Странно. Странно вообще все. Включая его самого.