- Что за урод! – кричит он. – Бе, ме! Сейчас голову отсеку!
- Да прекрати же кривляться! – гневно сводит брови Найдена. – Дурак! Ты на миллиметр от смерти.
Она с яростью смотрит на Лютю, который под ее взглядом останавливается и вдруг откидывает капюшон назад. Стальные глаза в резных ресницах с изумлением изучают лицо девушки. Губы приоткрываются, затем стискиваются.
- Ну, хорошо же, - после паузы говорит он. – Будь по-твоему! Я не трону его. Но, - тут он медлит. – Но подстрахую тебя, - он вновь ухмыляется. – На всякий случай.
- Делай что хочешь, - с досадой бросает Найдена, - Только не мешай. Во-от, во-от. Сюда.
Существо, переваливаясь и хлюпая, входит в подъезд. Лютя, придерживая дверь, следует за ним.
- Твою ма-ать! – через секунду выдавливает он.
Девушка поднимает правую ладонь. Яркий белый свет вырывается оттуда, касается уже почти бесформенного существа. Вспышка. Шипение. Кусок слизи корчится, хрипит. Но, сжигаемый светом, через несколько секунд пропадает бесследно.
Найдена обхватывает себя за плечи, словно ей вдруг становится очень холодно. Кидает нерешительный взгляд в сторону ошарашенного Люти.
- Вот и все, - говорит она. – Прикасаться к ним нельзя, - она пытается пройти мимо.
- Вот же нихрена себе! – тихо произносит он и хватает девушку за руку. – Погоди! Да погоди же! – настаивает он, когда Найдена пытается вырваться. – Постой. Что происходит?
Девушка легко выворачивается и, чуть прищуриваясь, отвечает:
- Это болезнь. Смертельная. Лекарства от нее нет. Поэтому держись от таких, как этот, подальше.
- Ладно, - усмехается уголком рта Лютя. – Пусть так. Но ты? Кто ты такая-то, нахрен?
- А ты будто не знаешь? – с вызовом бросает Найдена. – Знакомы, вроде бы, с детского сада. Разве нет? Дай пройти.
- Знакомы-то знакомы. Да только знакомы ли именно с тобой?
- А с кем же еще? – она смотрит ему прямо в глаза.
- Ладно, - вновь соглашается он. – Ты всегда была странная, точно. Не зря тебя ведьмой за глаза-то называют.
- Ну, вот видишь. Пусти, дурила!
- Да только даже Надька такое не смогла бы сделать. Точняк. Такое человеку не под силу, - рот Люти сводит судорога.
- Так, может, я и не человек? – интересуется она, и ее губы трогает насмешливая улыбка.
Лютя с трудом сглатывает, отступает в сторону.
- Ладно, - в третий раз соглашается он. – Пусть будет по-твоему. Не человек. Нет, ну во дает! – бормочет он вслед девушке.
- Я тебе такого не говорила, - оборачивается она. – Ты сам сделал выводы. И никто не поручится, что они верные.
Лютя некоторое время после ее ухода стоит без движения. Смотрит на то место, где совсем недавно торчало склизкое пугало.
- Ну, и дела, - шепчет он сам себе. – Вован – куча дерьма, Надька – не человек. Что за хрень??
Он крутит головой, надвигает капюшон на самый нос и, засунув руки в карманы, выходит из подъезда в сгущающиеся сумерки.
Глава 20
Тузик чувствует себя совсем здоровым, и это крайне радует его. Тело больше не подводит, слушается малейшего приказа, голова не болит, а из груди наконец вынули острое шило. И родители, слава богу, давно не появляются. Никто не кричит, не дерется, не унижает. Можно смотреть, прижавшись носом к стеклу, на улицу. Можно разглядывать картинки в журналах. Гонять по полу щепки. Да мало ли что еще может делать свободный здоровый человек. Вот про белого щенка можно думать сколько заблагорассудится. Он пушистый, мягкий и веселый.
- Тяв, - говорит Тузик. – Тяв, тяв.
Мальчик опускается на четвереньки, принимается бегать по коридору, смешно загребая руками, вертит головой и понарошку рычит. Ему кажется, что рядом носится щенок. Который уже не и королевы давно, а его собственный. Только не кто-то там, вроде домашнего прихвостня, а совсем-совсем настоящий друг.
В дверь нерешительно стучат. Мальчик сначала замирает в уморительной позе, потом, опираясь на руки, поднимается. Подходит, тянет за ручку.
- Откъито, - сообщает он, смотря одним глазом в образовавшуюся щель.
На площадке стоит Найдена, одной рукой опираясь о косяк, другой – нетерпеливо постукивая по бедру. Волосы ее растрепаны, а в глазах читается тревога.
- Впервые встречаю такого человека, как ты, - улыбается она Тузику и отводит узкой ладонью прядь со лба.
- Посему? – удивляется Тузик и открывает дверь пошире.
- Да потому, дуралей, что ты ничего не боишься.
Девушка подхватывает мальчика подмышки, легонько подбрасывает и, покрутив, отпускает.
- Ты один? – интересуется она.
- Дя. Анька кудя-то деясь. Па и ма тозе.
- Ясно, - констатирует Найдена. – В гости-то пустишь?
- Конесно! – радуется Тузик. – Ты зе пинсеса.
- Кто? – вначале не понимает она. – Ах да! Как же я могла это забыть, - она смеется. – Ну, естественно, принцесса. Кто же еще-то?