Найдена берет его за руку, осторожно заходит в квартиру.
- Точно-точно, никого нет? – спрашивает она, осматриваясь.
- Конесно. Я один. Анька усъя, - тут он вздыхает и принимается двигать сжатым ртом.
- Так ты, наверное, хочешь есть? А у меня опять только яблоко, - девушка шарит по карманам. - Хочешь?
- Неть, - отказывается он. – Не хосю. Мы еи.
- Аня давно ушла?
- Не осень. Скоё пъидеть.
- Понятно.
Найдена постепенно обходит всю квартиру, останавливается в большой комнате, все такой же грязной и отталкивающей. Вгляд девушки застывает на полу у дивана. Потом ее глаза сощуриваются.
- Да, вот так все и бывает, - она отводит волосы назад, ежится, будто от сквозняка.
- Сьто?
- А? – хмурится она. - Что ты спрашиваешь? Я не расслышала.
- Сьто так и быаить, - терпеливо поясняет Тузик.
- Ах, да, - словно опоминается Найдена. - Слушай, а твой отец домой не возвращался? Ну, после того, как сбежал через окно.
- Па, сьто ли? – уточняет мальчик.
- Ну, да, - усмехается она.
Тузик поднимает бровки, сосредоточенно водит ртом. Он очень серьезно обдумывает, действительно ли не видел отца с тех самых пор.
- Неть, - наконец говорит он. – Усёй и сё.
- Это хорошо. Послушай, - она садится на корточки возле мальчика и обеими руками разворачивает его к себе. – Если увидишь кого-то странного, ну, как типа у твоей мамы было, ни за что не приближайся к нему, и не позволяй прикасаться к себе. Понял? – она вглядывается в глаза Тузика. – В общем, выходит так, что с твоей мамой случилась очень нехорошая штука. Люба сильно заболела. И эта ее болезнь крайне заразна, а лекарства от нее нет. Ясно?
- И сьто?
- Если такой человек дотронется до тебя, ты тоже заболеешь, - девушка легонько трясет Тузика за плечи. – Ты понял, нет?
- И я умъю?
- Э-э, - она отводит глаза. – Такое, в общем, тоже… Э-э… Ну, может быть. Ты, короче, не отвлекайся от темы, - она сдвигает брови. - Понял, что нужно гнать во все лопатки от таких людей?
- Дя. А ма?
- Что «ма»? – девушка встает, отводит волосы со лба.
- Ма тозе умъет?
- Не знаю! Мне известно только, что лекарства нет. Поэтому лучше просто не сталкиваться, и все.
- Ядно, - Тузик пальчиком тычет себя в щеку.
- Вот и отлично. Через пару дней зайду, узнаю, как у вас тут с Аней дела. Если оголодаете, без всяких разговоров – к нам. Мама вас обязательно накормит. Слышишь?
- Дя.
- А насчет странных людей все понял?
Тузик кивает, сжимает и разжимает ручки, смотрит то на девушку, то на затейливой формы пятно на стене. Переступает ногами, словно хочет в туалет.
- Ну, ладно, малыш, - Найдена ерошит его волосы. – Я пошла. До встречи?
- Дя, - мальчик все глядит на пятно. – Досиданя.
За девушкой медленно закрывается дверь. Между тем Тузик все смотрит и смотрит на фиолетово-серое пятно. Трет нос, шмыгает. А потом вдруг плачет навзрыд, стиснув ручонками смешное личико. Все его маленькое тело сотрясается от рыданий, отросшие за ушами волосики топорщатся в разные стороны.
Такая тоска накатывает на него не в первый раз. Но сейчас ему почему-то особенно больно. От непереносимости бытия. Ненужности. Собственной чуждости окружающему миру. И бессмысленности. Бессмысленности всего, включая его самого.
Незаметно совсем темнеет. Тузик неподвижно сидит в уголке детской комнаты. Кулачки на коленях, глаза полузакрыты, щеки все еще мокрые от слез. Он судорожно вздыхает и сжимает рот в точку. Больше всего ему хочется исчезнуть отсюда. Целиком и навсегда. И спасительные мысли о белом щенке почему-то вообще не приходят мальчику в голову. Погруженный в отчаяние он не слышит шагов сестры.
- Тузик! – зовет она. – Тузик, ты где? Хм. Девался куда-то. Эй!
Голос ее то приближается, то отдаляется, словно она ищет его по всей квартире.
- Хрень какая-то, - бормочет она. – Ночь ведь. Куда он мог деваться? Тузик, блин!
Анька садится на кровать, со вздохом приваливается к стене. И тут взгляд ее падает на закуток между тумбочкой и окном.
- Ой! – вскрикивает она. – Кто там? – девочка вскакивает в испуге. – Тузик, ты?! – Анька вглядывается в слабо белеющее личико брата. - Вот, блин, твою мать! Чуть не обделалась из-за тебя, нахрен. Какого черта ты там торчишь, а?
Она наклоняется и выволакивает безвольного мальчишку на свет. Трясет, усаживает рядом.
- Чего случилось-то? Как неживой, нахрен. Эй! Я есть принесла. Сейчас сварю, захомячим и спать. Ну и напугал же ты меня. Чего молчишь?
- Бойно, - наконец отвечает он.
- Больно? Опять? – вскидывается девочка. – Где?
- Сё! – с безмерной тоской выдает он. – Сё бойно. Сё!
Анька непонимающе всматривается в брата, щупает его лоб, разглаживает сжатые пальчики.