- Неть, - улыбается Тузик. – Я сам.
Он плюхается на пол, раскидывая ноги, выбирает три машинки, относительно целые и сохранившие остатки ярких цветов, и принимается гонять их.
- З-з-з-з-з! – напевает он. – Сюх-Сюх, дз-з-з.
В его ловких ручках с гибкими пальчиками машинки носятся будто сами собой. И Сашон не может удержаться от завистливого вздоха – это тебе не самолеты клеить. Он без особой охоты передвигает свои машинки и время от времени посматривает на Тузика, который всецело увлечен игрой: рот приоткрыт, глаза блестят, а на щеках выступил румянец.
- Мальчики! – возвещает тетя Соня. – Одежда постирана и почти высохла, сейчас я все развешу на веревках, и, пока вы гуляете, она станет годной к использованию. Тузик, я нашла старые ботинки Александра, он их почти не носил, можешь погулять в них. Потом обязательно верни.
Женщина встряхивает спутанными длинными волосами и с достоинством удаляется. Тут же в машинку Тузика врезается игрушечный болид Сашона. Та подскакивает и переворачивается.
- Ты сего? – удивленно переводит взгляд на Сашона Тузик.
- Пойдем уже, а то стемнеет.
На улице Сашон дурашливо натягивает Тузику капюшон до самого носа и тут же отпрыгивает в сторону.
- Пойдем листья считать, - кричит он. – Или за дымом наблюдать. Догоняй!
И натыкается на чью-то твердую руку, хватающую его за шкирку.
- А ну, брысь отсюда, дебил, твою мать, - слышит он знакомый голос. – Мне со Щенком поговорить надо, блин.
Сашона отбрасывают в сторону, он падает, поднимая грязные брызги. Между ним и Тузиком стоит Костыль, покачиваясь с носков на пятки. Сашону видно его со спины, но не узнать невозможно. Синяя куртка с серыми полосками, широкие спортивные штаны.
Тузик испуганно выставляется в едва заметное в тени капюшона лицо, переводит взор на кулаки, внушительно ворочающиеся в карманах необъятных штанов. Взвизгивает и кидается прочь.
- Да ты не дрейфь, сосунок, нахрен. Разговор есть, блин. Сечешь?
Костыль в несколько шагов догоняет малыша, хватает его подмышки и, похохатывая, тащит на детскую площадку. Выбрав подходящую скамейку, ставит мальчика, приближает блеклые глаза к его перепуганному лицу.
- Слышь, Чуханов, а ну-ка выкладывай, чего ты сегодня засек? Отчего, блин, зассал, нахрен? – пауза. – Ну? Смотри, козел, кишки-то все вытрясу, твою мать!
Тузик молчит, в ужасе вытаращивая глазенки. Его крошечный рот открывается и закрывается, не издавая ни звука. Сашон, закусив губу, плачет, пытаясь заставить себя броситься на выручку другу.
- Ну, так что, Тузик Чуханов, блин? – Костыль двигает губами, потом плюет прямо в лицо Тузика. – По ходу, в молчанку играть будем, нахрен? Еще раз спрашиваю…
- Отвали от моего брата, козел! – острое лезвие ножа упирается в спину Костыля, как раз чуть ниже лопаток.
- Чего ты, нахрен, провякал? – пробует повернуться Костыль.
- Не дергайся, блин, мудила! Ты меня знаешь.
Позади Костыля, чуть пригнувшись, стоит Лютя – завитки русых волос из-под капюшона, стальные не знающие жалости глаза с прищуром, резные ресницы, четко очерченный красивый рот, жесткие как у хищника черты лица. Несмотря на юный возраст Лютю действительно знают и побаиваются многие. Ловкий, изворотливый и отлично владеющий ножом, он давно ходит под крылом Сивого.
- Так как у нас фамилия-то нахрен? А, вонючка? Напомнить? – Лютя, усмехаясь, едва заметно двигает острие вниз.
Костыль взвизгивает, стараясь отпрыгнуть. Лютя одним движением хватает его за шею, сдавливает.
- Я чего-то не въехал, говноед, что за нахрен? Еще чуток, и тебе каюк. Ты ж знаешь, - пауза. – Ну? Долго я, блин, ждать буду?
- Чуканов! – вопит Костыль. – Чуканов!!
- Ништяк, нахрен, - с удовлетворением констатирует Лютя. – И еще: вон тот малец - в натуре мой брат. Сечешь? А мою семью трогать могу только я! Догоняешь, козел? Ни Анька, ни Тузик – не твоих рук дело. Втыкаешь?! А теперь вали, твою мать! – он со всей силы пихает Костыля, так что тот кубарем летит в соседнюю лужу.
Тузик провожает взглядом обидчика и еще больше съеживается под немигающим взором брата.
- Что, Тузя, типа тусишь? – интересуется Лютя. – Вон с тем хмырем, что ли? – кивает он в сторону виновато горбящегося Сашона. – Ага, значит, - сплевывает. – А ну-ка, подойди поближе, чувачок. Да не боись, не боись.
Сашон боком делает несколько шагов вперед, замирает. Лютя, вытягивая губы, рассматривает его. Шевелит кулаками в карманах широких штанов.
- Клево! – наконец говорит он. – С Тузей, значит, корифанишься?
Сашон шмыгает носом, мелко кивает.
- Не слышу, блин, - Лютя округляет рот, потом принимается двигать нижней челюстью.
- Да, - хрипло произносит Сашон. – Мы дружим.