Когда официант скрывается, мужчина расстегивает пиджак, ослабляет узел галстука и с интересом выставляется на мальчика.
- Нуте-с, нуте-с, - говорит он, глаза его постепенно становятся масляными. – А тебе известно, что ты очень красивый мальчик? – продолжает он, несколько растягивая гласные. – Нет? Как странно.
Дюха сглатывает, только мысли о близкой еде удерживают его от того, чтобы вскочить и убежать.
- Да ты настоящее сокровище, - констатирует мужчина, откровенно разглядывая его.
Возникший из ниоткуда официант расставляет еду, наливает мальчику воду. Мужчина с раздражением ждет, когда тот закончит.
- Ну, все! – не выдерживает он. – Хватит! Давай, давай отсюда. И чтобы никто ни ногой. Понял? Ешь, золотце, ешь, - обращается он к Дюхе. – Мне отсюда слышно, как бурчит у тебя в желудке, - тут он подхохатывает.
Дюха, готовый было уже дать деру, не может удержаться и впивается зубами в сочную отбивную, хрустит картофелем, глотает ложку за ложкой суп. Но, утолив первый голод, чувствует сильную жажду. Он пьет и пьет, не замечая, как опустошает графин. И только тогда вдруг понимает, что его визави сидит рядом с ним.
- Чего это? – сдавленно говорит мальчик и пытается отодвинуться.
- Ничего, ничего, - свистяще отвечает собеседник, кладет руку на его пальцы.
- Эй! Отвали!
- А что такое? – другая рука ложится на колено Дюхи, буквально фиксируя его на месте.
- Сейчас закричу! – сердце мальчика стучит как бешеное.
- Гос-с-споди, - крупно сглатывает мужчина. – От него еще и попахивает… Ты меня с ума сводишь, гаденыш! – тонким и злым голосом заканчивает он.
Перекидывает руку и, зажав голову мальчика, плотно прижимается ртом к его губам. В глазах Дюхи буквально все становится темным. На фоне этого мрака вспыхивают белые крутящиеся спирали, наслаиваются друг на друга, отдаляются. И на периферии чувств он отмечает, как твердый язык мужчины старается разжать его стиснутые зубы, а рука рывком дергается вверх.
И тут все взрывается в голове Дюхи, озаряя для него область видения белым светом. Черты лица и все тело мальчика чудовищно искажаются и оплывают, превращая его в монстра. Мужчина взвизгивает, отскакивает в сторону, с воем бросается к двери, никак не может открыть ее, падает на четвереньки, снова пытается выбить и наконец вываливается наружу.
Глава 24
Осунувшийся и исхудавший Тузик бродит возле ближайшей автобусной остановки в поисках оброненных монеток. Капюшон куртки глубоко нахлобучен на голову, шарф завязан кое-как, и его конец волочится по земле. Мальчик время от времени потирает замерзающие ручки, засовывает их в карман, опять вытаскивает. Он вновь и вновь наклоняется, стараясь не пропустить воображаемую денежку, но делает это устало, как старик.
Идущая мимо женщина не сразу замечает его, а узнав, всплескивает руками.
- Тузик, милый, ты ли это?
Мальчик не сразу поднимает глаза, словно не совсем понимает, что обращаются именно к нему, сжимает рот в точку, всматривается в говорящую.
- Дя, - наконец говорит он. – Тузик. А сьто?
- Боже! Так ты не узнаешь меня, что ли? Что ты тут делаешь? – спрашивает женщина, подходя ближе. - Где Аня?
Тузик двигает ртом, снова глядит, и в глазах его читается безразличие.
- Денезку собиаю. Кусать сийно хосется.
- Ну, конечно. Как это я не поняла. Ты как привидение, - женщина перекладывает хозяйственную сумку из правой руки в левую, берет ладонь мальчика в свою и тащит его вдоль по улице. – Что случилось, боже мой? Ты не узнаешь меня?
- Посему зе? – нисколько не упирается Тузик. – Вы теть Къява, Наденина ма.
Женщина даже останавливается, ошарашенная его заявлением. Чуть-чуть отводит капюшон со лба мальчика, внимательно смотрит в его глаза.
- Так чего же ты ведешь себя со мной, как с чужой?
- Незаню. Кусать сийно хосется, - движение рта замирает на секунду. – Мне сё яйно.
- Что ты такое говоришь? – она дергает его за руку, и они идут дальше. – Сейчас я тебя накормлю. И Наде накажу, чтобы она находила время кормить тебя. Что ж это такое делается, господи? Детей, как котят, выбрасывают во двор.
Чуть ли не волоком втаскивает она Тузика в квартиру, раздевает. Потом, причитая, моет и усаживает на табурет в кухне. Мальчик с безучастным видом колупает пальчиком клеенку, изредка делает брови домиком, шмыгает круглым носишкой. Теть Клава тем временем ставит перед ним кашу, кладет туда масло, дает ложку. А потом еще и заставляет есть. Тузик же, несмотря на голод, еле-еле притрагивается к еде.
- Ты почему не ешь? – не выдерживает женщина. – Тощий, в чем еще душа держится! Ну-ка, давай, ложку вот так. И еще вот так. Ам! Теперь давай сам.