- Есть хосеся. Тойко там, - он показывает куда-то внутрь себя. – А так мне сё яйно.
- Ничего не понимаю! Ну-ка, давай ешь мне безо всяких выкрутасов! – она сдвигает брови и упирает кулаки в бока.
Тузик взглядывает на нее, тяжело вздыхает и поневоле принимается за еду.
- Во-от, молодец! Теперь еще кисель. Давай. Ну а на этом на сегодня остановимся. Не дай бог заворот кишок у тебя будет с голодухи.
Женщина подмышки вытаскивает мальчика из-за стола, переносит в свою комнату, укладывает на диван.
- Теперь полежи, чтобы утрамбовалось, - она жалостливо смотрит на Тузика. – А легкий-то какой, ужас. Прямо как перышко! Удобно тебе?
- Дя.
- Тебя из дома, что ли, вышвырнули?
- Неть.
- А чего ты тогда по улицам побираешься? Где у тебя отец с матерью? Все пьянствуют?
- Незаню, где. Дайно смыись куда-то.
Теть Клава всплескивает руками.
- Надо же, шляются где-то, а детей совсем забросили! Нет, ну вот что за время сейчас, что за время?
Мальчик игнорирует риторический вопрос теть Клавы, рассматривает выцветшее пятно на потолке и сосредоточенно двигает ртом.
- Ты вот скажи мне, куда мы все катимся, а? – женщина развязывает и завязывает бантик на фартуке. – Взрослые работать не хотят, да и с работой-то плохо, чего уж говорить. Детей вон бросают на почем зря. А им с голоду, что ли, подыхать? По подворотням шлендать? Детям любовь нужна, забота. Без этого они «на раз» погибают. О-хо-хо… Надо же, таких малых деток оставили. Что за звери-то, получается, эти Любка с Вовкой-то, а?
Тузик вздыхает, прижимает кулачки к щекам, медленно переводит взгляд на теть Клаву, потом обратно на пятно.
- Ну, это я тебя так спрашиваю, - машет она рукой. - Ясно, что по малости лет ты никаких ответов не знаешь. А Леонтий-то тоже вас не проведывает? – после паузы спрашивает она.
- Неть. Тозе дейся куда-то.
- Да-а, семейка у вас еще та, нужно признать. Андрюшка Ястребцов забегает к тебе?
- Дайно не быё.
- Вот и я давно что-то его не вижу. К бабке, что ли, уехал? Ну, оно и к лучшему. Если она еще в силе, то ему всяко лучше у нее, - пауза. - Вообще как-то людей в районе поубавилось, я смотрю. В сам город, что ли, все подались?
- Незаню.
- Ну, это-то понятно, что «незанешь», - женщина смеется. – Я вот тоже «незаню», хоть и много старше тебя. О-хо-хо… За Аней, что ли, сходить? Она, поди, тоже есть хочет. А, может, она болеет? – пауза. - Как это я не додумалась, - тут теть Клава стучит себя по лбу. – Если ты вместо нее ходишь побираешься, значит она в лежку лежит. Верно?
- Неть, - отвечает Тузик и принимает более-менее вертикальное положение, свешивает тоненькие ножки с дивана.
- Нет? – удивляется женщина. – А где же она тогда? Чего тебя не кормит?
- Она уетея, - на глазах Тузика неожиданно появляются слезы, он шмыгает носом.
- Чего-о? – еще больше изумляется его собеседница. – Как это так «улетела»? Чего ты ерунду собираешь-то? Кто ее одну в самолет пустит? Да ей и не на что билет-то купить.
Тузик переводит взгляд на теть Клаву, всхлипывает, но упрямо старается сжать рот в точку.
- Она так уетея. Боея, боея да и уетея.
- Гхм, - женщина пытается откашляться. – Померла, что ли? – в конце концов осторожно спрашивает она.
- Ктё?
- Ну, Аня. Сестра твоя.
- Посему? – бровки Тузика ползут вверх.
- Откуда я знаю, почему! – начинает сердиться теть Клава. – Сам сказал, болела-болела да и того… - она делает многозначительную паузу.
- Незаню нисего пъё это. Она пъёсто уетея. В окно.
- Чего-о? Уж не температура ли у тебя, милый? – женщина с кряхтеньем поднимается, щупает лоб мальчика. – Да нет, вроде в порядке. Чего тогда мелешь всякую ерунду?? Как, по-твоему, девочка, пусть и Аня Чуканова, может летать? А? Чего ж тогда я не летаю? – теть Клава неловко подпрыгивает, имитируя попытку полета. Тузик с интересом следит за ней.
- Да не, - наконец говорит он. – Не так.
- А как тогда?
- Она боея, боея и стая мякой-мякой. Наейно, как пъастиин.
- Ну, и что дальше? – иронически усмехается теть Клава, демонстративно складывая большие ладони в декоративные кармашки фартука.
- И одназды, яз, и вытянуясь в бойсую койбасень. И смыг, пъямо в дыйку в окне! – Тузик победно выпячивает нижнюю губу, явно гордясь таким поступком сестры.
Теть Клава долго смотрит на него, жуя ртом. Потом поправляет узел волос на голове. Стукает носком тапочка по полу.
- Ну, и горазд ты выдумывать, малец. Ох, и горазд! Кхе. Да уж… Только вот не нравится мне, что такая маленькая девочка, как Аня, пропала неизвестно куда. Это очень нехорошо. Очень. Поверь мне.
- Пъёхо без нее, - мальчик шмыгает носом. – Я сё зду и зду.