Отросшие над ушами волосики мальчика смешно топорщатся в стороны, немного узкие глаза сейчас кажутся непомерно большими на его худом личике. Он несколько нервно поводит ртом, потом говорит:
- Знаю. Внутъи, - пауза. – Есъи ты найдесь у меня эту боезнь, ты меня тосьно убъёсь.
- Да что за ужасы-то такие?? Ерунда какая! Сам себя послушай.
- Но мне сё яйно, - он машет ручкой и тоже усмехается, и это выглядит почти страшным. – Смотъи, есъи хосесь.
- Не бойся, это быстро, и больно не будет, - скороговоркой выдает она и, не мешкая, выставляет мальчика посреди комнаты.
Потом Найдена отходит шага на два, поднимает ладони, принимается водить ими вдоль тела Тузика, который в это время безучастно рассматривает то комки грязи на полу, то многочисленные пятна на стенах комнаты.
- Ну, вот и все, - облегченно выдыхает девушка, опуская руки. – Никакой болезни в тебе нет. Как же так? – обращается она к себе. – Ничего не понимаю.
Мальчик от нечего делать начинает размахивать ручками и гудеть, подобно шмелю. Найдена дергается, как от удара, с недоумением глядит на Тузика.
- Малыш, что ты делаешь?
- Нисего. Пъёсто зду Аню. А сьто?
Она опять обхватывает себя за плечи, закусывает губы. Потом принимается постукивать ботинком.
- До чего же все неправильно, малыш, - восклицает она, прямо смотря на Тузика. – И этого не изменить, поверь. Одно накручивается на другое, то на третье, - пауза. – А теперь и вообще что-то странное происходит, - она делает несколько шагов к двери. – Про пирожки не забудь, когда захочешь есть, - подходит к порогу, оборачивается. – А Аню не жди. Пустое это. Она не вернется.
Тузик начинает крутить кулачками, то ли молотит по воздуху, то ли накручивает его на что-то.
- Ябоко не забудь, ядно? – пауза. – А Аня вейнется, ты пъёсто не знаесь, - добавляет он в спину уходящей Найдене.
Глава 26
Дюха приходит в себя на окраине пустыря, в пыльных кустах. Рядом шумит шоссе, где-то поблизости жужжит муха, запутавшаяся в паутине. А мальчик смотрит в бледное небо с грязными облаками и пытается понять, что случилось.
Он четко помнит, что вкусно, хотя и торопясь, ел. Потом - как тот гад начал приставать. Вроде, все так. Да? А вот что было дальше? Непонятно. Полный провал.
Дюха поворачивается, встает сначала на четвереньки, упираясь ладонями в жесткую высохшую траву, затем поднимается в полный рост.
Впереди дорога с большим количеством машин, позади – пустое пространство с пучками почерневших сорняков в смерзшейся и слипшейся грязи, покрытой кое-где ледком, да отвратительного вида колючий кустарник.
Странно. Как он сюда попал?
Мальчик садится на перевернутый деревянный ящик, сжимает руками колени. Проводит языком по губам, сдвигает брови. С усилием копается в воспоминаниях. Но ничего путного на ум ему не приходит. Полный провал без вариантов. И он даже не знает, где находится. Как же попасть домой?
А еще… А еще хочется пить. Просто невыносимо.
Дюха принюхивается, не замечая, что нос его вытягивается, как резиновый. Поводит им из стороны в сторону. И, угадав направление, делает шаг чуть в сторону от шоссе.
Р-раз! Мимо мелькают какие-то не угадываемые в быстром движении силуэты. Бац! И мальчик уже стоит рядом с колонкой в незнакомом ему селении с несколькими покосившимися домами и автозаправкой, угадываемой чуть дальше.
- Что за черт! – шепчет он. – Глюки у меня, что ли? По ходу, этот козел подсыпал что-то в жрачку. Сволочь!
Мальчик потрясает сжатыми кулаками. Но поддаться возмущению не успевает – его беспредельно мучает жажда. Он нажимает кран. Потом еще раз. И наконец на третий раз из проржавевшего носа колонки начинает литься ледяная вода.
Приникнув к колонке, как к матери, он пьет и пьет. Пьет и пьет. И не может остановиться. И только удивляется, куда это в него столько влезает.
Устав, мальчик отталкивается от крана. Поднимает голову. По его подбородку стекают капли, он облизывает их. Утирает нос рукавом.
Опять странно. Он столько выпил, что должен стать натуральной бочкой. Однако во всем теле чувствуется легкость, текучесть, податливость. В венах пузырится радость, от которой хочется кричать. Или нет, постой. Зачем же кричать? Петь!
- Мы едем, едем, едем в далекие края! – подскакивает Дюха и несется вперед. – В далекие мы едем, в прекрасные края.
Но вдруг спотыкается. Тоскливая мелодия проявляется в его висках. Сначала, как шум ветра, затем громче и громче, затопляя сознание. Мальчик зажимает уши, крутится волчком. Все напрасно. Зов, наливаясь властью, становится неумолим. Дюха падает, сворачивается в клубок, скулит от отчаяния и боли. Однако преодолеть то, что несет в себе музыка, не может.