— Она здесь, — заверил меня Мик, приближаясь. — Я видел, как она вернулась двадцать минут назад, и снова не выходила.
Я кивнул, не в силах говорить.
— Я подожду здесь, если только тебе не нужно, чтобы я пошел вместе с тобой, — заявил Мик, подняв бровь. Я не уверен, что означает это движение бровью, может, чтобы я был смелее и не вел себя как тряпка; он просто стоял и ждал ответа; я только глубоко вздохнул и закрылся в себе.
— Нет, я справлюсь, — ответил я, сжимая папку из манильской бумаги, в которой лежал мой ключ к свободе.
Мик облокотился об мою машину, когда я медленно пошел по тротуару, так, как будто шел по Зеленой Миле (Проходить зеленую милю — означает идти к чему-то неизбежному, например: последнее шествие приговоренных к смертной казни. Называется зеленой, потому что пол покрыт зеленым плиточным линолеумом). Я почувствовал выброс адреналина при мысли о том, что наконец-то закончится вся эта ситуация, долгие месяцы вопросов и множество чувств, переполняющих меня, когда я подошел к двери и постучал.
Ничего…
Я еще раз позвонил в дверь и стал ждать.
Опять ничего…
— Ты уверен, что она все еще здесь? — крикнул я Мику, он посмотрел на меня так, будто я сам, должен знать лучше него, а не задавать вопросы.
Секунду спустя я услышал шум с той стороны двери и нервно поправил очки, когда она все-таки открылась. У меня перехватило дыхание, мне потребовалось досчитать до трех, чтобы понять, что женщина, стоящая передо мной, была Джули.
В ней все изменилось.
На ней было только бикини, демонстрировавшее, что у нее увеличена грудь, а сама она была крошечной, на самом деле, очень маленькой. Я мог бы, вероятно, обнять ее за талию, но не хотел этого. Ее натуральные темные волосы были обесцвечены до почти платиновой блондинки, нос тоже, выглядел по-другому. Не радикальное изменение, но достаточное, чтобы понять, она сделала пластику.
Ее кожа была очень загорелой, что подчеркивало растяжки, появившиеся, когда она была беременна Кайлой. Эти растяжки, вместе с глазами, были единственным доказательством того, что это была Джули, на которой я был женат.
— Джексон? — Выдохнула Джули, ее улыбка дрогнула. — Что ты здесь делаешь? Как ты меня нашел?
Я посмотрел на Мика через плечо, и Джули наклонилась в сторону, чтобы посмотреть вокруг меня, а затем выпрямилась, я изо всех сил пытался заставить себя заговорить. Сказать, что я был шокирован, изумлен, ошарашен, было бы преуменьшением.
— Ладно, сначала я думал, что ты скоро вернешься, — начал я, голос у меня был скрипучим, как будто только что вышел из летаргического сна. — Потом я переживал, что ты пострадала. В конечном счете, я просто перестал думать о тебе. — Она вздрогнула, это сказало мне, что я попал в цель, я хотел причинить ей боль, так же, как и она сделала мне больно, но вдруг понял, что я не для этого приехал сюда, и мне не станет легче от ее боли. — После того как я нанял его, — я указал пальцем на Мика, — это было не сложно. Ты была здесь, все это время?
— Почему бы тебе не войти, — предложила Джули, отступая назад.
— Не хочу, — сказал я немного громче, чем нужно. — Я пришел сюда, чтобы получить некоторые ответы и отдать это. — Я показал ей конверт и опустил руку.
— Что это? — спросила она, но я покачала головой: — Сначала ответы.
Джулия вздохнула, как будто я был тупой, а затем сказала: — Я тебе уже говорила, когда уезжала, мне было нужно время, найти себя. Стать собой.
— Ты никогда не говорила, почему или как ты перестала быть собой… Я не понимаю, да и Кайла, конечно, тоже. Ты помнишь ее, свою дочь? Ей недавно исполнилось девять, ты хоть помнишь, что у нее был день рождения?
Мои эмоции душили меня, я не мог остановиться, хотя увидел, как она снова вздрогнула от моей тирады.
— Что тебя удерживало? Как можно забыть, что ты мать? Я не понимаю? Я никогда не отказывал тебе ни в чем, не ограничивал, когда ты что-то хотела. Наши отношения были не такими, по крайней мере, я так думал. Я думал, что мы партнеры, что мы делимся всем и поддерживаем друг друга, когда нужно. Ты ударила меня исподтишка, Джули. В одну секунду я думал, что у нас все в порядке, а в следующую ты ушла. Что произошло?
Я понял, что мне нужно отдышаться и сделать паузу, дать ей ответить, нужно взять себя в руки, прежде чем я расплачусь перед ней. Или, не дай Бог, перед Миком. Взволнованный, я смотрел ей в лицо. Она сморщила нос, как делала всегда, когда нервничала, затем переступила с одной ноги на другую.