— Я прочитала книгу, затем посмотрела видео на YouTube о принятии решений. О том, чтобы стать тем, кем надо, ради других, и до меня дошло, что я не смогу жить той жизнью, о которой мечтала в детстве. Я никогда не сеяла свой овес (в данном случае, наверное, имеется в виду — вела распутный образ жизни), не сходила с ума или что-то такое. Мы никогда не хотели детей или жениться, никто из нас, но мы сделали то, что должны, и ты, Джексон, казалось, процветал. Очевидно, что ты любил быть отцом и мужем, и твоя работа… ты действительно, любил учить. Ты был счастлив. И чем ты был счастливее, тем больше я на тебя злилась.
— Почему? — осведомился я, сомнения душили.
— Потому что я не была счастлива. Клянусь, я любила тебя и Кайлу, но чувствовала, что ты высасываешь из меня жизнь. И чем больше времени проходило, тем меньше меня становилось. Прочитать эту книгу, было все равно, что проснуться после десяти лет комы. Нам дана только одна жизнь, и то, довольно короткая, я понимала, что если не уйду, не разберусь, чего хочу и кем хочу быть, я пропаду.
— Почему ты не сказал мне о своих чувствах? Я бы помог тебе разобраться. Я никогда не хотел, чтобы ты была несчастлива, — умоляюще спросил я, она была права, я был счастлив и не догадывался, что ей плохо.
— Я не знаю, наверное, просто не могла. Мне жаль, что я так сделала, извини, что причинила вам боль, но я нашла то, что искала, Джексон. Я счастлива. Джули попыталась улыбнуться, снова переступила с ноги на ногу, я понял, что она готова закончить разговор, также, как и я, но мне все равно пришлось спросить…
— А, Кайла? Как насчет нашей дочери? Ты не скучаешь по ней? Хочешь ее увидеть? — Я уже смирился, что между нами все кончено, но никак не мог понять, что ей не нужна Кайла.
Джули закусила губу и отвернулась.
— Думаю, так будет лучше…
— Лучше для нее? Расти без матери? — подтолкнул я, мой тон выражал мой гнев и недоверие.
— Мне нечего дать ей сейчас, может быть, когда-нибудь…
Снова подняв руку, я сунул ей манильский конверт.
— Это документы о разводе. Я прошу полной опеки, дом, всего… все, что ты бросила позади. Если ты хочешь бороться со мной за Кайлу, то будем бороться, но если ты хочешь половину дома или что-то из него, мы можем сесть и составить новые документы.
С меня хватит. Злой, с разбитым сердцем за свою дочь, я стремился вернуться к Милли, ее сестрам и моим друзьям. Мне нужно было выпить, руки женщины, в которую я влюблялся, завтра я обниму дочь, пока она не перестанет сомневаться в том, что я люблю ее за двух родителей.
— Мне ничего не надо, — сказала Джули, взяв бумаги.
— Там есть ручка и желтый стикер, рядом с местом, где нужно подписать.
Она кивнула и стала подписывать бумаги.
— Позвони родителям, они ужасно скучают, — сообщил я, наблюдая за ней.
Джули посмотрела на меня, ее глаза загорелись.
— Как они?
— Хреново. Твоя мама худеет, и всегда грустная. Твой отец много времени проводит в гараже. Они оба болеют. Позвони им, Джули.
Она вздохнула и сказала: — Я позвоню.
Я взял подписанные документы и пролистал, убедившись, что все подписано и завизировано в соответствии с указаниями адвоката. Когда меня все удовлетворило, то положил обратно в конверт и в последний раз посмотрел на будущую бывшую жену.
— Если ты вдруг очнешься и поймешь, что тебе ее не хватает, позвони мне, и мы подумаем, как вернуть тебя в жизнь Кайлы. Не пытайся обойти меня и связаться с ней самостоятельно. Мне нужно все знать, нужно сделать все так, как будет лучше для нее.
Джули кивнула, но не ответила, поэтому я сказал: — До свидания, Джули, — и пошел к своей машине.
— Джексон, — позвала она, я оглянулся на незнакомку, посреди тротуара, которая раньше была моей женой. — Я сожалею.
Не говоря ни слова, я отвернулся и сказал Мику, что поеду за ним, в его офис, оставив Хэмптон и Джулию позади.
Глава 31
Милли
МОЕ ПЛАТЬЕ В СТИЛЕ Чарльстон было фиолетовым с огромным количеством бахромы, которое раскачивалось всякий раз, когда я шевелилась. Мне это очень нравилось, наряду с невероятными декорациями, которые придумала наша команда.
Банкетный зал был превращен в подпольный бар, обставленный бочками из-под виски в качестве столов, стенды с фотографиями «их разыскивает полиция», повсюду развешаны запрещающие знаки, и всем пришлось использовать пароль, чтобы войти.