Выбрать главу

— Конечно, спасибо вам огромное, я действительно ценю ваше время, — тихо ответила Джули, поскольку я, очевидно, превратился в немого.

— В нормальных условиях, у миссис Бейкер должен быть свой адвокат. Поскольку в настоящее время это не так, а я, повторяю, адвокат мистера Хилера и нахожусь здесь в интересах моего клиента.

— Спасибо Вам, — наконец удалось мне прохрипеть, я повернулся к Джули и спросил: — В чем дело?

Джули нервно закрутила кольцо на среднем пальце, затем глубоко вздохнула и посмотрела на меня.

— Я хочу забрать мои вещи, — сказала она, я моргнул.

— Чего? — спросил я ошалело.

Это было последнее, что я ожидал услышать.

— Мои вещи… одежда, обувь, украшения. Коробка с памятными вещами из старшей школы, и когда я была маленькой. Я хотела бы зарезервировать временной интервал, и собрать свои вещи, в то время, когда тебя и Кайлы не будет рядом.

Мой рот открывался как у рыбы, когда я пялился на нее.

— Что? — спросила она, обороняясь. — Это мои вещи, я имею право их забрать, если захочу.

— Ты приперлась в офис моего адвоката, чтобы забрать свою одежду? — спросил я, мой тон сочился сарказмом, я ничего не мог с этим поделать, я был в бешенстве.

— Ну, да. Я не хотела втягивать сюда свою маму, и просить ее поговорить с тобой, также, я не думаю, что приходить в дом без предупреждения, хорошая идея. Это, показалось мне, самый безопасный способ.

— Самый безопасный способ? — Практически крикнул я. — Ты когда-нибудь думала о, я даже не знаю, например, позвонить мне?

— Я не думала, что это хорошая идея, а ты, похоже, очень разозлился…

— Ха, не вали это дерьмо на меня. Разозлился? Да. Ты чертовски права, я зол, знаешь, я никогда не давал тебе повода, чтобы не чувствовать себя в безопасности рядом со мной, но в одном ты права, я бы предпочел, чтобы ты никогда не звонила мне, но это, все равно бы имело больше смысла, чем вызвать меня в офис адвоката, и заняло бы гораздо меньше времени. — Я глубоко вздохнул и покачал головой. — Мне наплевать на твои вещи. Что меня бесит, так это то, что ты больше беспокоишься о каких-то чертовых туфлях и сувенирах, чем о собственной дочери…

— Джексон, — предупредил меня мистер Харли.

Я еще раз глубоко вздохнул, прежде чем пробормотать: — Извините.

— Да, мы можем назначить время, чтобы ты могла собраться и забрать свои вещи, и, конечно, Кайлы, там не будет. Я, буду. Ты не войдешь в мой дом, в мое отсутствие.

— Хорошо, — тихо сказала Джули.

Я быстро встал и добавил: — Теперь, если это все, мне нужно вернуться к дочери. Напиши мне, чтобы назначить время. — Затем, я переключил внимание на мистера Харли и сказал: — Мне жаль, что мы потратили ваше время. Спасибо за терпение.

Затем, убрался оттуда, к чертям собачьим.

Глава 39

Милли

МЫ ЗАКОНЧИЛИ ЕСТЬ В ТИШИНЕ после того, как Джексон ушел, моя говядина и брокколи стали безвкусными, так что я почти ничего не села.

После того, как мы убрали со стола, я провела для Кайлы краткую экскурсию, убедившись, что она знает, где находится туалет; показала ей наш офис, кухню и различные встроенные шкафы. Поначалу, я хотела отвести ее в мою квартиру, где она могла бы расслабиться и посмотреть телевизор, но потом передумала, это далековато от меня, а для первого раза, она должна находиться поблизости.

Так, мы и оказались на кухне, я показала ей цветы, которые делала, рассказала про торты, на которые они пойдут, и про завтрашний юбилей. Я никогда не встречала человека, более скучного, чем Кайла. Но, я продолжала пытаться наладить отношения.

— Мы делаем цветы с глазурью, помадкой, мастикой…

— Он никогда не полюбит тебя и не жениться, — перебила меня Кайла, ее тон был полон гнева.

Я оторвала глаза от цветка, который делала, положила инструменты и начала, как можно мягче: — Кайла…

— Нет, это же глупо. Отец любил маму, но она ушла от нас, и никогда не вернется. Теперь, у него есть только я, и у нас все хорошо. Мы были счастливы, пока не появилась ты. И сейчас, ты думаешь, что можешь забрать его, но ты не сможешь. Он сказал мне, что я всегда буду для него на первом месте…, не ты.

Мой живот мучительно свело, когда гнев на лице Кайлы превратился в беспокойство и грусть.