Михай от услышанного совсем скис: тонкое лицо скукожилось донельзя, сгорбился над столом. Братва за спиной называла его вертухаем, что страшно оскорбляло и приносило чувство несправедливости. “Ну хоть бы ты сдох, Кабанчик!” — со злости Михай отбросил от себя тарелку с разогретой тушенкой.
Заметив настрой собеседника, Гренка с большим напряжением вылез из-за стола. Его любимой привычкой перед ходкой в Зону было покурить три сигареты за раз, пусть через слёзы и досадный кашель. Пыхтя над третьей, толстяк поинтересовался, как долго будет длиться жмурная погода, и стоит ли ему прихватить с собой плащ.
— Плащик всё-таки возьму, а то на дело мокрым вернусь. Чего? Да мне только туза встретить на дальнем блокпосте. Сюда вернусь к ночи. Ну, бывай.
Михай вышел на улицу. Крапал дождь, цветы спрятались, небо не радовало — всё в серо-свинцовом одеяле. Что вышел из тюремной камеры, что не вышел, погода на Зоне мало чем отличалась от бетонной конуры. КПК запиликал мелодией: “Погиб сталкер Лёня Кривой, возле АТП, стая слепых псов”.
– Вась! Вася, оглохля! – прокричал Бубновый из своего кабинета на втором этаже. – Стой на шухере, скоро кодла придет. И постреливай псину, а то совсем уже охренела, мочой воняет на весь двор.
Вася, единственный из кодлы, носивший крепкий сталкерский комбинезон, взял из погреба АКСУ.
– Ты бы “ксюху” проверил, – по-доброму заметил Михай, указав горящей сигаретой в автомат. Он проводил взглядом идущего на дозор. – Она в последнее время плюется, как бы не заклинило нах.
– Спасибо, товарищ вертухай! – азартно козырнул Вася. — Если я не посплю, кто же будет пахать? Берегите мой сон, вертухаи…
“Вот падла, – подумал про себя Михай. Дождь усиливался. Капюшон уже промок, а с кожаной куртки текли крупные капли – вниз, в кроссовки, напрасно их только намачивая. – Ну чтоб тебе дождь всё до аппарата намочил!”
Кабанчик лежал в углу, когда Михай пришел его проведать. Коренастый, чрезвычайно крепкий в теле, от чего вызывал неподдельный страх на стрелке, бритоголовый и цепью на шее, он хмурился и чесал покрытые коростой костяшки на кулаке.
– Надо чего? – спросил Михай у заключенного.
– Сушняк. Воды дай.
Напившись, Кабанчик спросил, где сейчас Боров.
– Да через часик будет. Ты покемарь. Амба у тебя, всё. Боров решать будет строго. Надо радоваться, что не Султан колеса катит. У Султана всё построже.
– Я не грабил братву, мое честное воровское слово, – Кабанчик опустил глаза в бетонный пол и замолкнул.
Михай хмыкнул. Он свечку не держал и лично не видел, как бывший сподручный Бубнового, устроитель наездов на сталкерскую шелупонь, расписывавший борзоту на Свалке, вдруг пожелал стать обыкновеннейшим шнырем. Дело, впрочем, всё равно не его, тут авторитеты будут решать. Михаю только вертухайничать поручили, с горькой досадой заметил он. Есть во всём этом несправедливость. Михаю бы в бригадиры вместо Кабанчика. Расти надо. Хороший шанс попался.
– Идут! – крикнул Вася со двора.
– Ну вот и всё, Кабанчик. Ты помолись, что ли. Человеком был ты хорошим, правильным, попробуй сломать проблему, – посоветовал Вася.
– Кишку не бей своими причитаниями, – заключенный подошел к двери. – Иди к Бубновому, скажи, что побазланить нужно.
Михай, секунду посидев на корточках, решил не быковать. В его глазах Кабанчик всё равно труп. Какая разница? Сейчас авторитеты раскачают, сходку закроют, кому-то придется замочить леопарда в лесу, возле упавшего с рельс тепловоза. Возможно, этим человеком будет сам Михай. Что ж, тоже хорошо, рядом «медузы» и «выверты» прыгают, как солнечные зайчики, можно подсобирать на будущие лавэ.
С этими мыслями он потопал к Бубновому, а потом спустился на первый этаж, рухнул на кривой диван и заснул после утреннего дежурства.
Через двор, под сильным дождем и наблюдением десяток глаз из барака, в сторону дома главаря неспешно двигалась процессия из пятерых. У ворот остался ждать Михай, всё выискивая в кустах слепых псов. Вдали пробежали кабаны, с рыком отгоняя от себя собачью свору. Будучи тупыми от рождения, клыкастые на полной скорости влетали в «трамплин», получали по бокам мощный гравитационный удар и падали навзничь — со сломанными ребрами и конечностями.
В дом зашли трое, а четвертый, самый грузный и в плаще, видимо, сам Боров, предпочел подождать снаружи, вместе с личным охранником что-то обсуждая и куря.
Бубновый, раздевшийся до свитера, дабы показать гостеприимство и безопасность перед авторитетом, зашел в комнату Кабанчика:
– Ты готов?
– Конечно.
– Тогда передай привет от меня Боровому, – с этими словами Бубновый хлопнул кореша по плечу. – Ну, замантуль дельце как следует.