Пленника сильно потянуло на рвоту. Тошнота усиливалась в такт импульса «медузы», неугомонного артефакта, столь же радиоактивного, как какой-нибудь грузовик со времен первого Чернобыля.
– Ещё часок-другой пусть цветет тут, а потом в колодец, к утреннему полднику, – приказал Боров Васе. Парнишка оказался очень смышленым: узнав в фигуре с плащом Гренку, а позади него Фраера, он быстро понял, какую сторону нужно занять, нашел нужный контакт и отправил маляву от себя. Теперь всё исполняет с поддакивающим кивком, явно переигрывая.
Уже перед выходом, когда Боров одной ногой стоял в коридоре, Бубновый поднял голову и сказал:
— Не фортануло.
— Ах вот как, не фортануло? — осклабившись, Боров с яростью хлопнул дверью. В ту же секунду Бубнового вырвало.
Вася посмотрел на бывшего главаря, не то сочувственно, не то с презрением. На Большой земле та же канитель, подумал он, такие же разборки, только в Зоне все черты характера и слабости натуры проявляются многократно быстрее. Так что не распускаться надо, а радоваться. Ведь Бубновый мог всех подставить под свой беспредел, а получилось всё наилучшим образом, повезло как Васе! Теперь и место вакантно, и бригадиры новые понадобятся, глядишь, после зимы перекочевать в более сытные места удастся, куда-нибудь за Агропром, а может, и на Дикую Территорию.
Утренний воздух искрил от напряжения. Люди, чувствительные к болезни местной природы, начинали испытывать странные ощущения — у кого под ложечкой засосет, кому в спину спицей ткнут или волосы дыбом по всему телу. Выброс всегда удерживал последние пять минут в особом состоянии.
Двое вытащили Бубнового — с лицом буро-малинового цвета, с «ядерным» загаром на руках и ногах, всего в рвотных массах и с кровоподтеками, едва ковыляющего — на улицу, под молчаливый взор бандитов поднесли к колодцу. Кто-то сочувствовал, кто-то злорадствовал, кто-то искренне боялся, но никто не сводил глаз с бывшего главаря.
Бубновый полетел в сухой колодец и даже звука не подал. Тут же случилась дрожь земли, а потом из центра Зоны прилетел толчок. Гравитационная волна оповестила, что начинается Выброс. Бандиты, сбросившие Бубнового на дно, мигом исчезли и даже из жалости не закрыли крышкой колодец, тем самым подарив бывшему боссу самую страшную смерть из всех возможных. Бубновый из последних сил поднял голову, чтобы увидеть Ад.
«Не фортануло» — усмехнулся полумертвец.
Небо заволокло алым. Сверкало белой молнией.
Магический час
Сегодня ты осветил очи наши, Монолит. Я пишу это письмо как верный слуга, внимающий каждому слову. Ты – наше будущее, величие, которое мы бдительно охраняем от посягательств неверных.
Сегодня ты вновь убедил, что наша вера искупляющая. Наши братья утром услышали рёв в небе. Мы подумали: началось Преобразование, исполнение планов твоих! Магический час, о котором я так упорно говорю своим братьям, час расплаты неверных перед ликом Монолита, час всепобеждающего марша по ещё несвободным от ереси землям.
Как горьки были наши слёзы, когда мы узнали правду. Неверные! Их нечестивые помыслы смердят отравленным дымом. Они покусились на самое сокровенное. На тебя! Вознамерились использовать нашу уязвимость в воздухе. Мы вовремя раскусили планы нечестивцев.
Сегодня ты указал нам в небо. Я верю – это великий знак. В бой, сказал я нашим братьям. Каждый передал твою волю остальным. В хоре и в едином шаге мы ответим отвергнувшим единение с Монолитом.