Так что прошел Алексей на территорию Кремля свободно. Ночь, темнота полная, ни одного фонаря работающего нет. У колокольни Ивана Великого остановился, погладил Царь-колокол. На втором этаже едва видно небольшое оконце, на первом этаже стенка глухая, без окон. Осмотрелся, прислушался – тишина. Даже перебреха дворовых псов не слышно. Высокие крепостные стены отсекали все городские звуки. Да и какие звуки ночью? Трамваи не ходят, горожане спят, по городу или шастают «мазурики», желающие ограбить припозднившегося прохожего, или мерным шагом проходят патрули.
Алексей достал кошку, раскрутил ее за веревку, забросил на решетку. Получилось удачно. Кошка звякнула железом о железо, зацепилась за решетку. Алексей забросил на спину мешок, к которому была привязана бечевка по примеру рюкзака. Там свечи, спички. А обратно в этом мешке он хотел вытащить добычу. Боялся, что железный стук кошки о решетку будет услышан. Как бы не так, тишина полная. Поплевав на ладони, стал подтягиваться по веревке, упираясь ногами в стену. Метра на четыре успел подтянуться, еще столько же осталось, как кошка сорвалась и вместе с подпиленной решеткой рухнула вниз, на Алексея. Мало того, что ушибся при падении, так еще и решеткой ударило прилично, ибо весу в ней не менее полупуда. С одной стороны – даже удачно, потому как решетка упала на тело и грохота не издала, никого не обеспокоила. Алексей чертыхнулся, решетку с себя столкнул. Грудная клетка болела. Постанывая от боли, поднялся. Странно, при осмотре днем решетка показалась прочной, почему тогда отвалилась? Снял с плеч бечевки, вытащил свечу, зажег, поднес к прутьям. Решетка работы старинной, прутья кованые, такие сгнить не должны. Поднес свечу к крайним прутьям, а там железо сверкает свежим распилом. Опоздал! Кто-то до него уже успел в ризницу забраться! Можно попробовать забросить кошку еще раз, зацепиться за подоконник и взобраться. Цель близка, рядом, но каждое движение руками, даже глубокий вдох, вызывали острую боль в грудной клетке. Да и найдет ли он там что-нибудь после кражи? Постоял с минуту, да и поплелся несолоно хлебавши. Похоже – сменить масть не получилось. Прошел через Спасскую башню на Красную площадь, а здесь патруль.
– Стой, кто идет?
– Свои, ЧК! – солидно ответил Алексей.
Подошли, при свете масляного фонаря прочитали бумагу, которую предъявил Алексей.
– Извиняйте, служба!
У Алексея при себе ничего подозрительного. Мешок с ножовкой по металлу и кошку с веревкой бросил за колоколом. При патруле старался держаться ровно, не кривиться от боли, не застонать. Во всем сегодня невезуха. С кражей не получилось, опередили. Упал, да еще что-то себе отбил, ребра болят. Надо бы отлежаться, шарить по чужим карманам он пока не сможет, а деньги уже на исходе. Доплелся до съемного жилья, кое-как разделся и разулся, осторожно лег в постель. Проспал до полудня. Грудная клетка еще болела, но не так сильно. Попил чаю с куском хлеба и решил в город не ходить.
А на следующий день, как только вышел, оглушил крик мальчишек, размахивающих газетами.
– Кража из Патриаршей ризницы!
Газету купил, да многие покупали, не каждый день громкие происшествия происходят. Отошел в сторону, на второй полосе «Московских ведомостей» прочитал заметку. Невелика статья и конкретики мало. Сообщается, что ризничий вчера совершал проверку сокровищ. Причем не один, было обнаружено хищение, в ризнице беспорядок, дорогие оклады к иконам на полу ризницы валялись. А еще сказано, что сотрудники уголовно-розыскной милиции приступили к расследованию. Удивился Алексей, как тесно события сплелись. В одну ночь кража, затем его попытка и падение, а на следующий день – ризничий обнаружил кражу. Фамилия главаря Алексею известна из истории, но где он прячется и кто подельники, не знал. Да и знал бы, в ЧК или милицию не пошел. Сдать органам правильного вора – западло. Скорее бы сам у Полежаева или подельников украл. Поел в рабочей столовой завода «Красный металлист». Туда вход по пропускам, но бумага из ЧК открывала любую дверь.
Конечно, попадись он на краже с поличным, «ксива» не спасет, побьют и фамилию не спросят. В Москве у большевиков есть временные союзники, вроде левых эсеров и нежелательные конкуренты, анархисты. Причем к моменту переезда в город большевистского правительства и государственных учреждений анархисты имели значительные силы. «Черная гвардия», как называли себя анархисты, имели символом черный флаг, девиз – «анархия – мать порядка». Идеологом движения был князь Кропоткин, которого Ленин уважал за теоретические труды. К марту 1918 года анархисты заняли в Москве 25 крупных особняков, которые – ну совсем случайно – располагались в стратегически важных точках города – у телеграфа, вокзалов, банка. Анархисты, крайне недовольные переносом столицы в Москву и появлением в городе большевистских учреждений, готовили вооруженное выступление, назначенное на 18 апреля. Большевики решили бунт анархистов задушить на корню, и в ночь на 12 апреля ВЧК начала разоружать последователей князя Кропоткина. Сделать это было непросто, анархисты имели не только стрелковое вооружение, но и тяжелое – пулеметы Максима, трехдюймовые пушки. На ступеньках – баррикады из мешков с землей, вооруженная охрана. Вопреки распространенным большевиками ложным сведениям, среди анархистов уголовного элемента не было. Чтобы вступить в партию анархистов, надо было иметь рекомендации двух членов партии со стажем и пройти кандидатский срок.