При убийстве милиционеров во всех случаях использовался автомобиль. Бандиты подъезжали к постовому, спрашивали дорогу, якобы заблудились. Постовой подходил, бандиты стреляли почти в упор, наповал. Нашлись свидетели, видевшие машину и слышавшие разговор. В живых остались чудом, потому как бандиты в темноте их не видели. Банда Сабана была очень жестокой, убивали всех – женщин, детей. Как позже оказалось, в банду входили 34 человека, половина из них бывшие офицеры, поэтому дисциплина жесткая. Сабан – выходец из Тамбовской губернии, шесть раз судим по серьезным статьям. Имел подручного по кличке «Капитан». Награбленное прятали в Сокольниках, на съемных квартирах и даче Сабана. Всего награблено бандой было на 4,5 миллиона рублей. Почему главарь решил отстреливать постовых, никто не знал. Постовые, напуганные массовыми убийствами, отказывались дежурить поодиночке, только пикетами по два-три человека.
Новое дежурство, Алексей занял свой пост. Стемнело, зажегся фонарь. Свет давал тусклый, в радиусе трех-четырех метров от опоры. Двое милиционеров топтались, переговаривались, курили. Около полуночи Алексей услышал звук автомобильного мотора. Сразу насторожился, снял «маузер» с предохранителя, передернул затвор. В темноте стрелять плохо, ни мушки, ни целика не видно. Постреливая глушителем, автомобиль подкатил к милиционерам. Оба были хорошо видны Алексею. Один из постовых положил руку на кобуру револьвера. Похоже – заподозрил что-то. Кто сидел в крытой машине – не видно. Алексей прицелился. Патрон у «маузера» мощный, на тот период мощнее был только у «Кольта М1911». Выстрел прозвучал неожиданно, один из милиционеров упал. Алексей выстрелил по машине раз, другой, третий. Пальба поднялась со всех сторон. Выстрелы звучали из машины, с трех мест, где сидели в засаде чекисты, стрелял постовой, спрятавшийся за фонарным столбом. Пули «маузера» легко дырявили железо кузова.
Взревел мотор, автомобиль рванул с места и помчался в переулок. Преследовать не на чем, не на ногах же? Алексей выбрался из укрытия, подбежал к милиционерам. Тот, который за столбом, направил револьвер.
– Стой!
– Я из ЧК.
Еще двое сотрудников подошли, все в кожанках и с «маузерами» в руках. Постовой понял – угрозы нет. Кинулся к товарищу. На груди расплывалось кровавое пятно, но парень в сознании, дышит.
– Телефонируй в отдел. Транспорт в милиции есть?
– Пролетка.
– Эх, – махнул рукой Алексей.
Ни бинтов с собой не взял никто, ни машины, спрятанной во дворах, не было.
– Телефон где ближайший? – спросил Алексей.
– В райтопе, там сторож есть.
– Веди.
Быстрым шагом, почти бегом, добрались до райтопа. Постовой стал стучать кулаками в дверь.
– Митрич, открывай немедля!
Через дверь спросили:
– Кто там?
– Митрич, это постовой Савельев, срочно телефон нужен, отворяй!
Щелкнул засов, дверь открылась. Из проходного коридора распахнутая дверь вела в комнату охраны, на столе телефон. Алексей знал только два номера своего отдела. Снял трубку, постучал по рычагу, ответила телефонистка:
– Одиннадцатый на проводе.
– Барышня, мне два – ноль два – ноль девять.
Был еще второй телефон – 2-02-27. В трубке щелчки, потом мужской голос:
– ЧК, отдел по борьбе со спекуляцией.
– Это Семыкин, я с группой в засаде был. Нападение на постовых. Один ранен, нуждается в помощи.
– Нападавших задержали?
– На автомашине были, мы их обстреляли, но машина уехала.
– Ждите. Вышлем санитарный автомобиль и нашу дежурную машину. Раненого в больницу с нашим сотрудником. Если раненый в сознании – пусть допросит, как выглядели нападавшие. А ты бери милиционера и наших ребят и на Лубянку.
– Понял.
Первой подъехала санитарная машина, им ближе. Хотя машина на базе грузовика «Рено», только крытая, на бортах красные кресты в белых кругах. Раненого погрузили, с ним сел Сельянов, самый опытный из чекистов. Санитарка уехала, через четверть часа прибыла легковая из ЧК, фаэтон «Руссо-Балт». Уселись, поехали. В движении не разговаривали. Да и разговаривать желания не было – холодно, дует встречный ветер сильно. Дежурный на Лубянке у всех документы проверил. Буквально на днях Алексей получил новое. Не бумагу с машинописным текстом, а удостоверение красного цвета. Внутри, на левой стороне надпись от руки. «Удостоверение № … Дано сие товарищу Семыкину В. А., что ему предоставляется право на арест всех подозрительных лиц в пределах Москвы и ее окрестностей. ЧК просит все гражданские, военные и железнодорожные власти РСФСР оказывать товарищу Семыкину В. А. полное содействие, что подписью и приложением печати удостоверяется. Подпись председателя ЧК и секретаря». На правой стороне фото, конечно, черно-белое и маленькое, но четкое.