Конечно, Алексею, прошедшему тюремные «университеты», многое было понятно о преступности. Его молодые товарищи, пришедшие в ЧК по набору, были из рабочей среды, о преступности знали мало. Чем преступник отличается от обычного человека? Отсутствием жалости к жертве, наглостью. Для него обмануть, ограбить, а то и жизни лишить – повод для довольства. Напрасно старушка или ребенок рыдают, пытаясь вымолить отобранные грабителем хлебные карточки, их мольбы не тронут каменное сердце преступника. Набить собственное брюхо, да еще покуражиться над жертвой, потом на воровской малине за пьянкой пересказать собутыльникам о своих подвигах – вершина мечтаний бандита.
Однажды поздним апрельским вечером Алексей возвращался на съемное жилье. Осталось пройти через подворотню и проходной двор. Устал за сегодня, пришлось весь день следить за крупным спекулянтом. Службы наружного наблюдения в ЧК не было, все выполняли обычные сотрудники. О приемах слежки Алексей имел отдаленное понятие, почерпнутое в фильмах об уголовном розыске во времена своей учебы в университете.
Повернул с улицы в переход, а там две тени. Да ладно бы влюбленная парочка. Женский голос о чем-то умолял. Алексей насторожился сразу, руку в карман опустил, ухватил рукоять «браунинга». Патрон уже в стволе, остается большим пальцем правой руки только снять с предохранителя и можно стрелять.
– Что происходит? – спросил Алексей.
– Помогите! – обратилась женщина.
И сразу мужской голос с хрипотцой:
– Шел бы ты своей дорогой, гражданин хороший!
Нет, не влюбленные воркуют, настоящий грабеж. Алексей выхватил пистолет.
– Стоять! Оружие на землю, если имеется.
– Ах ты, падла!
Сверкнул нож. Медлить нельзя, Алексей выстрелил в мужчину дважды. Незнакомец рухнул, секундная тишина и истошный визг женщины.
– Помолчите, я из ЧК!
Крик сразу оборвался. Послышался топот, под арку перехода ворвались двое мужчин.
– Стоять, милиция! Что происходит?
– Я из ЧК! Вот этот пытался ограбить гражданку. На мое требование бросить оружие пытался пырнуть меня ножом.
Постовые в растерянности. Был бы Алексей обычным гражданином, доставили в участок, изъяв оружие. У чекиста оружие изымать нельзя, он выше по статусу. Алексей о порядке знал.
– Постовой, сопроводите женщину и меня в отделение. Она свидетель, даже потерпевшая. Пусть дежурный снимет показания. Второму постовому охранять тело, пока не прибудет подвода. Не пугать же ему в переходе прохожих? Да, и пусть кто-нибудь из бывших на его рожу посмотрит, может опознает.
– Есть.
Под «бывшими» понимались сотрудники императорской сыскной полиции. Многих уголовников они знали в лицо. Ныне их привлекали как консультантов – подсказать, но ведение дел не доверяли.
Женщину в отделении допросили, записали в протокол. Алексей написал докладную, предъявил документы. Докладную придется писать еще у себя в отделе. Но Алексей об убитом не жалел. Одной мразью на свете меньше стало. Женщина при свете керосиновых ламп оказалась молодой девушкой. Дежурный укорил ее:
– Что же вы так неосторожно? Вечер поздний, дома сидеть надо!
– Я с работы шла, телефонисткой работаю, со смены.
Через день из отделения милиции телефонировали. Убитый оказался Яшкой Слепым, был опознан бывшим сотрудником царской полиции, имел характерную примету – бельмо на левом глазу. Сотрудники императорской полиции, как и жандармы, имели картотеку, в которой и фамилия и год рождения, и перечень преступлений описан, возможные адреса проживания, фото, характерные приметы. Сотрудники картотеку пересматривали часто, помнили по фото и особым приметам наиболее злостных или разыскиваемых преступников. После революции полицию распустили декретом, как и другие органы, причем бездумно, ибо сломали то, что необходимо любой власти и в любой стране, даже пограничников, таможенников. Уголовники воспользовались моментом. Вламывались в пустующие здания, жгли картотеки, уголовные дела, забирали личные дела сотрудников, в которых были адреса. В вакханалии первых месяцев наиболее опытных и активных бывших сотрудников полиции и жандармерии убивали. Никто убийц не искал, властям было не до уголовщины, удержаться бы на вершине власти. Уголовники в те годы поживились знатно, ибо были ограблены и музеи, и ювелирные дома, и состоятельные жители. И наводка легальная, великолепная – адресная книга. Грабь, воруй, убивай прямо по списку.
Через несколько дней сотрудников отдела собрал Василий Васильевич, начальник.