Иным деньги предлагал, но это в последнюю очередь. А сначала заводил разговор о красных, не сильно ли обижают? Потом просил свести с Антоновым. Люди отнекивались, отводили глаза. Кто-то не знал, другие лгали. Кто незнакомому человеку своего крестьянского вожака сдаст? Однако о странном человеке недеревенского вида слухи до Антонова дошли. Уже через неделю скитаний к нему подошел крестьянского вида человек. В душегрейке, драном колпаке на голове.
– Не ты ли, мил человек, Ляксандра Степановича видеть хочешь?
– Хочу, разговор имеется.
– Ишь ты! А оружие у тебя имеется?
– Наган, для обороны.
– Ты от греха подальше мне его отдай. Опосля верну.
С неохотой Алексей оружие отдал. Хоть и невелика на револьвер надежда, но все лучше с ним, чем с пустыми руками. Мужчина шел рядом, при встрече с ним многие селяне здоровались. Стало быть – не последний человек. Насторожило вот что – не завязали глаза. Или полагали, что назад мужичок любопытный не вернется и никому ничего не расскажет, либо Антонов не думал здесь задерживаться. Поговорит – и на коня, только его и видели. Не хотелось думать, что застрелят. В те лихие годы кровь людская как водица текла. Убитых не считал никто. Сколько миллионов жизней сгорело в топке революции, гражданской войны, вот таких восстаний, как на Тамбовщине. Оно не одно такое было, и все утоплены в крови жестоко.
Идти далеко не пришлось, до первой избы. У забора три лошади привязаны, не разнузданы, стало быть, всадники задерживаться не собираются. Перед уходом на задание Алексею показали несколько фотографий Антонова. И один, когда еще учителем был, и с бойцами своими на общем фото.
– В лицо запомни, – сказал Ягода. – Вдруг другого подставят.
Мужик завел Алексея в избу, своеобразно представил:
– Это любопытный, который поговорить с тобой хочет, Александр Степанович.
За столом с едой сидели трое. В одном Алексей по фотографии опознал Антонова. Выглядел руководитель восстания скверно. Глаза ввалились, белки глаз желтые, блеск лихорадочный, на щеках румянец, похоже – от температуры. Алексей уже видел больных малярией, очень похоже, хоть он и не врач.
– Как звать-величать? – обратился к нему один из троицы за столом.
Алексей обратил внимание, что выпивки не было, только еда в мисках и картошка в чугунке.
– Можно просто Алексеем.
– Ну да, молод, можно без отчества. Так что тебя привело к Александру Степановичу? К нашему движению примкнуть хотел?
– Ваше движение почти разгромлено.
Двое за столом вскочили с лавки, один так и револьвер выхватил.
– Да мы тебя сейчас в расход!
– Цыц! – подал голос Антонов. – В расход всегда успеется. Раз искал со мною встречи, стало быть, имеет что сказать. Ты говори, Алексей, это они попугать хотели.
– Я от партии большевиков послан, хотя сам не член партии. Руководство Красной армии предлагает сдаться, во избежание кровопролития. Жертвы ни нам, ни вам не нужны.
– Большевички и так сколько жизней положили. Коварство какое – по своим, по русским, снарядами с газом! Как немцы в мировую!
– Мне поручено передать предложение сдаться. Вам гарантируют жизнь.
– А свободу? Отправят на каторгу в Сибирь, чтобы сдох на каменоломне. Вот ты сам сдался бы?
Алексей ни секунды не раздумывал.
– Никогда!
– Хороший ответ, честный. А почему не сдался бы?
– Обманут. Пустят в расход после суда. Сейчас главное – погасить бунт, усмирить крестьян, изъять оружие.
– Александр Степанович, ты посмотри, что переговорщик бает! Кто же тебя такого послал? Ты уговаривать сдаться должен, а ты правду-матку режешь.
– Дурных, я думаю, тут нет. Какой смысл врать?
– Александр Степанович, парень точно не коммунист.
– Вижу. Скажи своим, тем, кто послал тебя – стоять за людей буду до конца, до победы. И ни на каких условиях не сдамся. Назар, верни ему оружие и проводи до красных.
– Слушаюсь, Александр Степанович!
Алексей в сопровождении Назара вышел из избы. Они еще не дошли до околицы, как Антонов со товарищи покинул избу, конно выехали из деревни. Переговорщику они не верили и стремились быстрее покинуть деревню. С красных станется, пошлют на деревню аэропланы для бомбежки, либо обстреляют из пушек снарядами с боевыми отравляющими веществами.
Провожатый довел Алексея до моста через небольшую речку. Вел явно другим путем, чтобы сбить с толку.
– За мостом, в версте, уже красные. Дальше я не ходок, держи оружие.
Назар вернул револьвер, который Алексей заткнул за пояс. Менее чем через версту его остановил красноармейский патруль.