– Можем запатентовать, – повернулся конструктор к управляющему и Пьеру.
– Вы согласны? – это уже управляющий к Алексею. – Получите свой процент.
– Согласен.
– Вот и отлично. А с завтрашнего дня переходите в отдел обслуживания.
Как и всякий точный механизм, машинки требовали чистки, смазки, регулировки. С любой техникой так.
С утра в новый отдел. Для начала с опытным механиком на выезды. В их распоряжении машина, ящик с инструментами, флаконами со спиртом, маслом. В кармане бумага с адресами. В день успели побывать на десяти адресах. И с техническим обслуживанием Алексей ознакомился, и некоторые улицы узнал и расположение предприятий. Знания за плечами не носить, когда-нибудь пригодятся. На третий день начал работать самостоятельно. Ключи от машины получил, документ с фотографией, что он сотрудник. Отработал неделю и получил зарплату. Во Франции в те времена с работниками расплачивались еженедельно. Сумма приятно удивила. Однако же не поднимать французскую промышленность страна его посылала.
Навестил почтовый ящик. Да не тот имелся в виду, что на столбе висел, а связник. Человек, просто передающий и забирающий почту. Естественно, не ту, которую пересылают друг другу обычные люди, а тайную. Написана с помощью шифровального блокнота. На каждое письмо свой лист и шифр. А на ящике его послание дожидается. На квартире перевел, дважды прочитал, потом сжег в печи. Текст гласил: «Предлагается добыть чертежи авиамотора ”Юпитер VI Гном”. Иванов».
Иванов был псевдоним заместителя Трилиссера. Моторы «Гном» поставлялись в Россию еще до революции. Маломощные, ротативные. То есть у них крутился сам двигатель вокруг неподвижного коленвала. Потом завод стал делать мотор по обычной схеме, ибо росли мощности моторов, а с ними и вес двигателей.
Алексей полночи крутился в постели. Они там, в ИНО, что думают? Что он имеет доступы к секретам конструкторских бюро по авиадвигателям? Наверняка их берегут как зеницу ока. В первую очередь это промышленный секрет, потому что удачный мотор устанавливается на многие модели самолетов, а каждый проданный фирмой мотор – чистая прибыль. Мало иметь чертежи, нужно еще знать технологию. Из какого материала сделан коленвал или цилиндры, поршни кованые или литые, какова температура и время закалки деталей?
Он даже не знает, где расположен авиазавод или конструкторское бюро. А если и узнает, как получить доступ? Задача трудновыполнимая, если вообще решаемая.
Еще до Первой мировой войны в Москве было создано отделение французского завода «Гном» по Ткацкой улице. Произошло это в 1912 году. Выпускали моторов мало, шесть-семь в месяц, хотя потребности были больше. В годы Первой мировой войны с двигателями этой фирмы летало большинство французских, английских, итальянских и русских аэропланов, как наиболее современных. В 1915 году две конкурирующих фирмы «Гном» и «Рон» объединились. У «Гнома» лучше конструкция, у «Рона» – самые совершенные станки и технологии на то время. От технологии зависело много. В годы Второй мировой войны на истребителях «Мессершмитт» стояли двигатели «Мерседес-Бенц». Так вот у них редуктор можно было собрать только в горячей масляной ванне. Даже держа в руках чертежи, но не владея технологией, собрать узел невозможно.
Первое, что сделал Алексей, нашел по телефонной книге адрес завода. В первый же свободный после работы вечер объехал территорию завода. Высокий забор, за ним видны корпуса, окна светятся, из труб идет дым. На заводской проходной охрана, мышь не проскочит. Завод целиком занимает квартал, расположен на окраине. А что заинтересовало, так это железнодорожная ветка, выходящая из ворот заводской стены. Решил понаблюдать, сидя в припаркованном автомобиле. Благо – машина компании, она же оплачивает бензин и прочие расходы. Около полуночи из ворот выехал маленький маневровый паровозик. За собой он тащил несколько платформ с большими ящиками на них. Что бы это могло быть? Авиазавод выпускал разные авиадвигатели, а кроме них другое оборудование для авиации – компрессоры для высотных полетов, синхронизаторы для пулеметов.
Интересно стало, поехал по дороге, которая вела параллельно «чугунке». Ехать всего километра три пришлось, до товарной станции. В этом районе несколько заводов и для их нужд построили грузовую станцию. На грузовиках не навозишься, ибо грузоподъемность их в те годы была мала.
Остановив автомобиль, быстрым шагом прошел на станцию, взобрался на одну платформу. Черт, видно плохо, а при себе ни спичек, ни фонарика. И открыть ящик невозможно, чтобы посмотреть, что внутри. Ящик сбит из досок, окантован железными полосами, без инструмента не вскрыть.