Большевики, по своему обыкновению, разрушили отлаженный механизм. С трудом, с ошибками и провалами, начали создавать свой. Получалось долго, сложно. Даже мелочи играли роль. При царском режиме ведущую роль играла военная разведка при Генштабе. Офицеры этой службы имели хорошее образование, знали не один язык, обладали отличными манерами, легко вливались в аристократические дома. У пролетариев с этим хуже. На своем родном говорили косноязычно, писали с многочисленными ошибками, иностранных языков не знали, про манеры и культуру поведения и упоминать не стоит. Вот и получалось, что на заре советской разведки, в окружении зачастую враждебных стран, приходилось довольствоваться контактами и агентурой среднего уровня – инженеры, клерки в банках, управляющие небольших компаний. У разведчиков и агентуры не было выхода на людей серьезных, обладающих ценной информацией, имеющих вес в политике и могущих влиять на государственные решения.
И сеть нелегалов была очень невелика. Алексей начал знакомиться с разведчиками. Кому-то назначал встречу по телефону, сказав обусловленную фразу-пароль. С другими сразу лично. На место встречи приходил, тщательно проверившись, а сами места подбирал скрупулезно. Чтобы в случае опасности уйти можно было, причем разными путями, да чтобы слежку за ним вести было сложно, случись такая. Осторожность и бдительность – одни из важных условий безопасной, долгой и эффективной работы.
Один из разведчиков сразил его наповал. Встречу назначил через «почтовый ящик», к обусловленному времени уселся на лавочку в парке. Не самое лучшее время получилось, начал накрапывать мелкий дождь. А у него при себе нет зонта. Все гуляющие в парке разошлись – по кафе, домам. Один он на аллее, что уже вызывало вопросы. И вдруг рядом садится красивая брюнетка лет двадцати восьми – тридцати. С зонтиком, из сумки достала сигарету, повертела в руках.
– Мсье, не найдется зажигалки?
– У меня только спички.
Обменялись паролем и отзывом. Женщина сразу предложила:
– Не уйти ли нам в кафе? Все же в тепле и уюте общаться сподручнее. А то мы со стороны смотримся, как пара, которая собирается разводиться.
– Здесь рядом уютное кафе «Ротонда».
Поднялись, пошли. Французский язык для разведчицы не родной, но говорит чисто, без акцента. Редкость.
Глава 7
КУТЕПОВ
О нелегале Алексей знал только псевдоним – Ольга. По правилам разведки не полагалось знать настоящее имя и фамилию и другие данные. Дабы, случись предатель, спецслужбы не могли шантажировать или оказать давление на родственников. У спецслужб руки длинные, в случае необходимости могут дотянуться до человека почти в любой стране. Очень трудно в Советском Союзе. Горожане имели паспорта, но были «привязаны» к своим предприятиям. Без позволения руководителя нельзя было уволиться. А институт прописки жестко регламентировал передвижение граждан по стране. Стоило приехать к горожанину родственникам, хозяин квартиры обязан был сообщить в милицию – сколько человек приехало, на какой срок и с какими целями. Утаить от бдительных органов не получится. В многоэтажных домах старшие по подъезду, домоуправы жильцов знали в лицо, появление новых постояльцев мимо их глаз не ускользнуло бы. У селян еще хуже – паспортов не было до шестидесятых годов. В город без паспорта ехать бессмысленно, на работу не возьмут. Для парней одна возможность вырваться из колхоза – уйти в армию, если повезет, получить востребованную на гражданке специальность, скажем – шофера, связиста, телеграфиста, и найти работу. А для девушек – выйти замуж за городского.
Так что иностранным специалистам действовать в Советском Союзе было затруднительно, а завербовать агента и вовсе удача редкая. До Второй мировой войны предатели находились больше по идеологическим мотивам – ненавидели большевиков за отобранные дома или земли, за репрессированных родственников.
С началом правления Хрущева предавали уже больше не по убеждениям, а за материальные выгоды – деньги, драгоценности, импортные тряпки.
Сначала Алексей проговорил служебные дела. Где и кем работает, есть ли перспективная агентура, способы связи, в том числе экстренной. Потом коснулись политических событий в стране пребывания. В Париже, да и во Франции полно русских людей. Первая волна эмиграции пошла после Октябрьского переворота. Кто поумнее, да еще при деньгах, быстро поняли, что прежней жизни не будет. Желая сохранить семьи, научные и творческие разработки, уехали. В первую очередь во Францию. Потому что были союзниками по войне, а еще во Франции воевал огромный русский экспедиционный корпус и во многих городах были русские военные кладбища. Потом хлынула вторая волна эмиграции – белая гвардия, зачастую с семьями. Одни из эмигрантов желали поскорее ассимилироваться, ходили на курсы французского языка, организованные при православных храмах. Другие плыли по течению, устраивались на несложные работы – на автозаводы, в такси, на стройки. Но были и те, кто мечтал вернуться в Россию на штыках. Эти создавали воинские союзы, призывали в свои ряды офицерство и солдат. Среди эмигрантов были десятки боевых генералов. Хорошие организаторы, они быстро создали РОВС – Российский общевоинский союз. Сначала он содержался на пожертвования, потом стал интересен спецслужбам, деньги пошли оттуда. В описываемый период РОВС возглавлял генерал Врангель. В марте 1928 года он заболел гриппом, а одиннадцатого апреля врачи диагностировали у генерала туберкулез левого легкого в запущенной форме, 25 апреля генерал скончался. Были подозрения, что скоропостижная смерть стала результатом отравления. Но экспертизы никто не проводил. У офицеров РОВС не было возможности назначить исследования, а французов русские не очень интересовали.