– Друг, перестань палить! Живыми их возьмем.
У Алексея в барабане один патрон. Приблизился к бандитам, держа под прицелом. А уже топает сапогами постовой.
– Товарищ старшина! Это вы?
– А ты кого ожидал! Деда Мороза? Досмотри, забери оружие.
Один бандит убит, другой ранен. Постовой забрал револьвер, протянул Алексею. Потом обыскал мужчин. У одного нож-бабочка в кармане. Такие любят бывалые уголовники, у кого не одна отсидка за спиной.
– Вызывай наряд, – распорядился Алексей.
– И вам карету «скорой помощи». У вас левая рука в крови.
В самом деле – рукав мокрый и липкий, а сильной боли нет. Постовой убежал к телефону ближайшему, на проходной фабрики. Алексею интересно стало, что такого ценного у бандитов в мешке. Толкнул раненого ногой в бок.
– Что в мешке?
– Да пошел ты, мусор!
Не сдержался Алексей, отошел на несколько шагов, вскинул револьвер. Выстрелил бы, кабы не завыла ручная сирена. Стояла такая на пролетке. Крутнешь ручку – воет. Опустил оружие. Все равно расстреляют, так лучше сейчас шлепнуть. А то в больницу тюремную отвезут, лечить будут, чтобы потом судить и уже по приговору суда расстрелять. Долго, наказание должно быть заслуженным и скорым.
Подкатила пролетка. На подножке – постовой, на сиденье сотрудники. Алексей доложил, как разворачивались события.
– Что в мешке?
– Еще не успел посмотреть.
Один из прибывших, оперуполномоченный уголовного розыска, развернул мешок, запустил туда руку, вытащил запечатанную пачку денег. Милиционеры ахнули. Таких денег никто в руках не держал раньше.
– Где взял?
Это оперативник раненому уголовнику. Тому уже не отвертеться, не соврать. Улики – вот они.
– В сберкассе, на Лиговском.
Трудовые сберегательные кассы в СССР учредили 26 декабря 1922 года, находились они в ведении Наркомфина. Уже после Второй мировой войны их переименовали в Сберкассы, потом в Сбербанк. Оперативник сразу «въехал» в тему.
– А охранник?
– «Махорка», ножом снял.
Бандит показал на убитого.
– Так. Ты, старшина, в пролетку и в госпиталь. Смирнов, со мной на Лиговку, в кассу. А ты и Феоктистов останьтесь здесь. Деньги охранять. А как пролетка вернется, раненого в больницу при следственной тюрьме.
Алексей в пролетку сел. Вроде и крови не много потерял, а слабость накатила, сонливость. Госпиталь НКВД располагался в центре, доехали быстро. Хирург рану обработал, перевязал.
– Повезло тебе, старшина. Ранение сквозное, пуля рядом с артерией прошла. Чуть – чуть в сторону и кровью бы изошел.
– Когда мне на перевязку?
– Домой собрался? – удивился хирург. – Это ты поторопился, старшина. Недельку полежать придется, понаблюдаем. Как бы воспаление не приключилось.
Было бы приказано. Сдал оружие в сейф, в госпитале пациентам с оружием не положено находиться. Утром в милицейских верхах шумиха поднялась. Ограбление дерзкое, с убийством сторожа. Но главное – бандиты обезврежены, а деньги государству возвращены, все полтора миллиона. Сумма по тем временам огромная. К Алексею дознаватель пришел, потом следователь прокуратуры. Алексей не торопился, подбирал слова. Иначе его показания могут против него обернуться. В палате они одни – следователь и Алексей. Когда Алексей прочитал и подпись поставил, следователь сказал:
– Сейчас твои слова против его, бандита. Пристрелил бы его, забот всем меньше было. Как говорится, «баба с возу – коню легче».
Алексей совет запомнил. А следующим днем удивился сильно. После полудня медсестра в палату зашла…
– Петраков, там к вам родственница пришла. Пропустить?
Да нет у него в Ленинграде родни! Но лицо непроницаемое сделал. Кто бы это мог быть?
– Конечно!
В палату вошла хозяйка квартиры. Одета старомодно, но чисто.
– Мария Филипповна! Как вы меня нашли?
– Так ты пропал внезапно. Если бы съехал, вещички забрал. Пошла в отделение милиции, там сказали – заболел, в госпитале. Даже любезно подвезли.
Ну хозяйка! Пинкертон и есть!
– Я пирожков принесла. В больницах разносолов не бывает, а домашнего хочется.
Ёпрст! Вот это хозяйка! Не ожидал. Любезности ради откусил пирожок. М-м! Вкусно! Сразу два и слопал. Едва слезы не потекли. У пирожков вкус такой, какие мама пекла.