– Спасибо!
И приобнял здоровой рукой.
– Если позволишь, захаживать буду.
Хозяйка пришла еще один раз, потому как на восьмой день его выписали с обязательством ежедневно ходить на перевязки. От службы освободили, Алексей не против был.
Ранение, визиты хозяйки как-то сблизили их. Чужие люди, а стали – как родня. Официально пенсионеры, литераторы, лавочники, инженеры, чиновники царских учреждений – считались «лишенцами». Поскольку были лишены политических прав, а с ними и пенсий и возможности работать в государственных структурах, хотя других почти не было. В 1917 году в Петрограде проживало два с половиной миллиона человек, в 1921 году насчитывалось пятьсот тысяч. Многие уехали в провинцию, спасаясь от красного террора, от холода и голода. Хуже того, после убийства в декабре 1934 года С. М. Кирова, началась операция НКВД «Лишние люди». С 28 февраля по 27 марта 1935 года из Ленинграда было выселено тридцать девять тысяч «бывших». Еще 4393 человека расстреляны, 299 отправлены в трудовые лагеря. Из подвергшихся репрессиям семьдесят процентов были старше пятидесяти лет. Кстати, произошла большая подвижка в жилищной очереди, освободилось 9950 квартир. Большая их часть досталась партийным функционерам, чиновникам городского и губернского управлений и силовикам. Причем квартиры со всей обстановкой – шкафами, креслами, пианино, даже одеждой. Многое ли унесешь с собой, когда времени на сборы не дают?
На перевязки в госпиталь ходил исправно, один раз вызывали на допрос к следователю прокуратуры. К моменту выздоровления и выписки на службу состоялся суд. За бандитизм, хищение социалистической собственности в крупном размере, за убийство и покушение на жизнь сотрудника НКВД, преступник был приговорен к высшей мере социалистической защиты – расстрелу. Любопытных в зале суда было много. Родственники убитого сторожа, сотрудники сберкассы, простые горожане. Они встретили оглашение приговора одобрительными возгласами.
На службе Алексея тоже отметили – выдали премию в размере месячного оклада и повысили в должности до начальника постовой службы двенадцатого отделения милиции.
Незаметно, постепенно, вступила в свои права зима. Для северной столицы зима – всегда время мерзкое. С Финского залива влажные ветры, на карнизах домов вырастают сосульки, на тротуарах и проезжей части скользко.
Мария Филипповна как-то высказала Алексею:
– Вот она, ваша власть! При царе лед с тротуаров счищали, посыпали песком. А ныне я дворников не вижу.
Отмолчался Алексей. А что возразить, если замечание правильное? Мог бы сказать, что и через пятьдесят, девяносто лет ничего не изменится, так ведь не поверит.
Верующим Алексей не был, как и атеистом. В церковь не ходил, но верующих не осуждал, церковные праздники не отмечал, посты не соблюдал. Пришел декабрьским днем со службы на квартиру. Замерз, большую часть дня на свежем воздухе провел, а зима выдалась морозной, милицейская шинель грела плохо. В такую погоду в самый раз валенки бы были впору, а не сапоги и овчинный тулуп. Мечталось об одном. Раздеться, выпить горячего чая и в теплую постель. Скинул шинель в коридоре. Запах в квартире странный. Прошел на кухню, а там хозяйка. На подоконнике в вазе ветка еловая стоит, на столе тарелка с пирожками.
– По какому поводу, Мария Филипповна?
– Так Рождество же сегодня, Иван Федорович! Неуж запамятовал?
И в самом деле забыл. Про большевистские праздники не забудешь, всегда кумачовые плакаты висят, с утра до полуночи по радио о победах и свершениях рассказывают, бравурные марши звучат. А церковные праздники запрещены, церковь от государства отлучена, потому как «опиум для народа», по высказыванию товарища Ленина. Да еще после Октябрьского переворота на календаре новый стиль.
– Тогда с Рождеством вас, Мария Филипповна! Желаю вам здоровья, долгих лет.
А Мария Филипповна выдала фразу на французском:
– Хочу дожить до того дня, когда собственными глазами увижу, как рухнет власть большевиков.
Алексей ответил сразу, на русском:
– Считайте, что я не понял.
Тем не менее посидели. Мария Филипповна откуда-то вытащила полбутылки кагора, вина церковного. Алексею все равно, какое вино, лишь бы согреться. Когда в постель лег, подумалось – а что большевистский режим народу принес? Обещали землю крестьянам, да обманули. Согнали в колхозы, работать за трудодни. Самых работящих из крестьян обозвали кулаками-кровопийцами. Кого расстреляли сразу, кого в Сибирь сослали с семьями. Учитывая, что армия в обе мировых войны была в основном из крестьян, именно силами обманутых селян и была совершена революция. А фактически власть царя сменилась диктатурой большевиков во главе с генсеком партии. И диктатура эта получилась пожестче царской.