Долго вертелся в кровати, ибо мысли крамольные лезли в голову. Стоило ли большевикам губить в Октябрьском перевороте и последующей гражданской войне миллионы людей? Тем более что власть продержится всего шестьдесят три года и рассыплется, как карточный домик. Не поддержал народ власть.
Надо же, удивлялся Алексей. Небольшие посиделки по поводу Рождества, а так душу разбередили, столько мыслей вызвали. Вспомнилось свое время, мама, институт. Чем больше времени проходило с момента его попадания в чужое время, тем реже вспоминал маму. Неправильно это, жива она, о нем постоянно думает, Алексей это чувствовал. Но вот вернется ли, не знал, это выше человеческих сил.
Утром встал, не выспавшийся, побрился. Из своей комнаты хозяйка вышла.
– Куда это ты собираешься?
– На службу.
– Так воскресенье сегодня, выходной.
Совсем заработался. Еще немного бы и оделся, пошел в отделение милиции. На каждом поприще привык работать с полной самоотдачей. Правящие режимы могут и будут меняться, но народ и страна те же и он от них – суть. Конечно, служба в милиции не столь почетна, как в Иностранном отделе ОГПУ. Нет сверхзадач, требующих напряжения всех сил, мозгового штурма. Честно сказать, о тех временах в разведке вспоминал и сожалел, потому как не повторится.
За два дня до Нового года шел со службы. Начинало смеркаться. Впереди мужчина с саквояжем в руке, его обгоняет молодой человек в бушлате железнодорожника. Вдруг молодой выхватывает из кармана опасную бритву, да полоснул по лицу мужчину. Тот закричал от испуга и боли, схватился ладонями за лицо, уронив саквояж. «Железнодорожник», бросив бритву, схватил саквояж и бросился наутек. Все это действо происходило на глазах у Алексея. Читал он в сводках, что молодая шпана предпочитает ножам опасные бритвы. Нож – холодное оружие и статья. А бритва недорогая, в каждом магазине продается, оружием не считается, хотя очень острая и порезать ею можно сильно, да и жизни лишить, полоснув по шее.
Бросился за «железнодорожником». Тот моложе и явно городской житель, потому что убегал проходными дворами и проходными подъездами. О таких знали только местные. Заходишь в дом царской постройки, у него лестница наверх и второй выход во двор. Такие дома имели две лестницы. Одна – ход парадный, для господ. Второй ход – черный. По нему истопник дрова в квартиру, на кухню несет. Кухарка отбросы выносит.
Алексей бежал за грабителем не отставая. Приблизиться, сократить дистанцию, не удавалось. И стрелять нельзя, на улицах народ, ранить кого-нибудь можно, а это уже статья. Вот и мчался, оскальзываясь на снегу в сапогах. У сапог подошва кожаная, скользкая. Все же случился удобный момент. Грабитель выскочил в двор-колодец, к проходной арке мчится, во дворе пусто. Алексей на бегу револьвер из кобуры выхватил, вверх выстрелил. Так по Уставу положено. Предупредительный выстрел вверх, окрик «стой!». А потом уже можно стрелять на поражение. Алексей так и сделал. Выстрелил в ногу и попал, уже на выходе беглеца из арки. Упал грабитель с воплем, за ногу схватился. Алексей подбежал, а «железнодорожник» саквояж от себя отшвырнул.
– Не мое, – кричит.
Алексей парня обыскал, ни ножа, ни бритвы не обнаружил.
– Вставай! Я тебя нести не намерен.
Грабитель орать громко начал, явно пытаясь привлечь внимание жильцов дома.
– Дяденька, не стреляйте! Я ничего не сделал, ни в чем не виноват!
– Это ты на суде расскажешь!
Алексей шагнул к саквояжу, расстегнул оба замка, раскрыл. Ба! Пачки денег! Причем перемотанные нитками. Обычно так делали кассиры предприятий, когда несли сдавать деньги в банк. Алексей попытался припомнить, есть ли там, где ранили мужчину, банк. Точно, есть. На Невском проспекте. Правда, в те годы проспект носил другое название – «25 октября».
Грабитель начал подниматься. Под арку с опаской заглянули двое жителей, в накинутых пальто и тапочках. Увидели милиционера в форме и успокоились. Конечно, под аркой выстрелы звучали гулко, громко.
Кряхтя и постанывая, придерживая ногу рукой, явно играя на публику, грабитель встал. На штанине небольшое пятно крови. Скорее всего, ранение касательное, легкое.
– Пошел вперед! Вздумаешь бежать, стреляю на поражение, в твою дурную башку, – предупредил Алексей.
И он не угрожал попусту, исполнил бы обещание.
– Иди в отделение милиции!
– Я ранен, мне в больницу надо, – загундосил грабитель.
Судя по манере говорить, парень уже успел «почалиться», как говорили заключенные. То есть отбыть срок в лагере. Дошли до отделения милиции, а там один дежурный.